В Академдраме состоится премьера спектакля «Прелестница из Амхерста»
6 марта на Третьей сцене Саратовского академического театра драмы состоится премьера моноспектакля Тамары Джураевой «Прелестница из Амхерста» по пьесе Уильяма Люса.
Спектакль посвящен жизни и творчеству американского поэта Эмили Дикинсон.
В качестве аннотации театр предлагает фрагменты статьи писателя и поэта Дмитрия Быкова об Эмили Дикинсон, написанной им в 2010 году:
Она почти не выезжала из Амхерста, а в последние годы не выходила из дома, общаясь лишь с соседскими детьми. Собирала гербарий. Работала в саду, изучала ботанику, обменивалась советами и семенами с другими садоводами. Ходила всегда в белом. Относительно ее душевного здоровья в Амхерсте были единодушны – мирная, но чокнутая.
Кто назовет ее поэзию и судьбу вызывающе нетипичными для американской матрицы, тот мало понимает в Америке: ей вовсе не присущ культ стремительного прижизненного успеха. Наоборот, героями американской культуры чаще всего становятся затворники, печальные одиночки, безнадежные чужаки, у которых не хватает наглости и уверенности жить в мире людей, но зато есть железная воля, которая и заставляет их в круглом одиночестве созидать спасительные, сияющие, аутичные миры. Маргарет Митчелл, в затворничестве неудачного брака отстучавшая на машинке необъятную и неопрятную гору «Унесенных ветром», из того же ряда. И столетняя фермерша Бабушка Мозес, чьи примитивные многофигурные акварели стали символом настоящей, глубинной Америки, – бабушка Мозес с ее девизом: «Жизнь – это то, что ты из нее сделаешь».
Как я буду отмечать ее день рождения? Да примерно так же, как и вы: с утра дам три урока литературы детям, не очень понимающим, кому и зачем нужна литература. Потом поеду собирать гору никому не нужных справок для никому не нужной формальности, буду два часа стоять в пробке среди спального района. Понятное дело, на дороге и в очередной бессмысленной конторе мне несколько раз нахамят. Потом поеду делать интервью со скучным и лживым человеком, потом проведу на радио несколько эфиров с невыносимо самовлюбленными певичками, навязанными пиар-службой, потом буду писать колонку в деловой журнал, который никто не читает, но в котором платят – именно за то, что не читают. И ближе к ночи, может быть, у меня будет полчаса написать что-то свое – те полчаса, для обеспечения которых я и проживаю остальной день; и у меня не будет ровно никакого стимула – ни морального, ни материального – писать то единственное, что и станет в конце концов оправданием моей жизни среди ее тотальной бессмыслицы в стране, где никому ничего не надо.
И когда меня спрашивают, что, собственно, делать в этой стране, где действительно никто давно не нужен, – я вспоминаю Эмили Дикинсон и отвечаю: вот это. Только это. Ничего другого, в сущности, нет».
