Народный артист России Максим Дунаевский: В Саратове я услышал живое дыхание отца
— Я не ожидал, что это будет так прекрасно, — беседу Максим Исаакович начал с впечатлений о концерте. — Безусловно, и качество исполнения, постановки сыграло свою роль, но немаловажен энергетический фактор. С первых же минут со сцены к зрителю пошла такая мощная волна положительного настроения и оптимизма, что он не мог не отреагировать правильно. Произведения звучали известные, ничего нового изобретено не было, кроме того, что это было хорошо поставлено. Сценки были хорошо актерски сыграны. Концерт прошел с колоссальной отдачей, которая в первую очередь шла от художественного руководителя. Юрий Кочнев внес этот положительный заряд в сердце каждого зрителя и меня этим настроением заразил. Еще меня поразило то, что люди так отреагировали на симфоническую аранжировку музыки отца. Исаака Дунаевского много перепевают, и люди привыкли к эстрадному исполнению его песен. К такому живому симфоническому общению зритель не привык. И такая восторженная реакция зала меня поразила. Замечательно, что в Саратовском театре оперы и балета такой спектакль живет, и было бы неправильно его похоронить.
Отвечая на вопрос о том, какие качества отца восхищали его больше всего, Максим Дунаевский сказал:
— Все произведения Исаака Осиповича дышат необыкновенным оптимизмом и жизнелюбием. На вчерашнем концерте артистам это удалось передать, и я словно почувствовал живое дыхание отца. Думаю, если бы ему повезло и не было в 1917 году заварушки, Дунаевского узнал бы весь мир. 20-30-е годы прошлого века были временем интеграции в мировую культуру. Он творил, как Роджерс, Гершвин. Несколько лет назад крупному американскому магнату (он занялся строительством отелей, оформленных в различных этнических стилях) меня порекомендовали как знатока русского джаза. Я привез ему записи Блантера, Дунаевского. Матвея Блантера он не понял, потому что это чисто советская музыка. Послушав Дунаевского, сказал: «А что здесь русского? Это абсолютно американская музыка».
Вполне естественно, что последовал вопрос о том, как Максим Дунаевский оценивает современных композиторов.
— Сегодня мы переживаем кризис. Ярких звезд на композиторском небосклоне нет. Профессия растворилась каким-то непонятным образом, — считает Максим Исаакович. — Многие ушли в легкую музыку. Нет композиторов, которые работали бы в разных жанрах. Таких, к примеру, как Сергей Прокофьев или Дмитрий Шостакович. Они писали и оперы, и светские произведения. Из сегодняшних коллег я бы выделил Алексея Рыбникова. Все, что он создает, это всегда интересно, сделано на высоком уровне. Есть интересные имена в Америке. Но я не назову их композиторами. Точнее будет сказать: это люди, пишущие музыку.
Большой интерес у собравшихся вызвала премьера мюзикла-оперы Максима Дунаевского «Любовь и шпионаж», где главную роль исполняет Лариса Долина. Оказалось, что эта опера была написана композитором специально для Ларисы Долиной — артистки высочайшего класса, по его мнению:
— В области эстрадного жанрового пения в России нет лучшего вокалиста, чем она. Доказательство тому — тот факт, что мы не можем найти для спектакля второй состав. Во-первых, я написал это так, что, кроме Долиной, спеть никто не может. С другой стороны, то, что делает Лариса, очень красиво. Мы давно дружим, она перепевала мои песни, но специально для нее я не писал. И вот предложил мюзикл, она с радостью согласилась. Потом я подключил Дмитрия Харатьяна, который в этом спектакле раскрылся невероятно. Он и поет достаточно хорошо для мюзикла, и актер замечательный. В «Любви и шпионаже» у него характерный образ. Харатьян великолепно уравновесил некоторую неопытность Долиной как актрисы. Создал невероятный тандем. Спектакль имел 9 аншлагов, и зритель на него идет.
На традиционный вопрос о том, понравился ли знаменитому гостю наш город, он ответил:
— Да. С удовольствием вчера гулял по ночному Саратову. Это прекрасный старинный город, который дышит своим особенным дыханием. Я бы с удовольствием сюда приезжал, здесь хочется находиться. Правда, в Москву приезжаешь, и засасывают дела. Но теперь я связан здесь с театром оперы и балета. Театр у вас прекрасный. Думаю, в ближайшие годы что-нибудь для него попытаюсь написать.
«Известия» в Приволжье поинтересовались, как Максим Дунаевский относится к конфликту в Союзе кинематографистов и вообще, считает ли он актуальными профессиональные союзы.
— То, что происходит с Союзом кинематографистов, это, конечно, ужасно. Союза не существует. Очень многие концентрируются вокруг премии «Ника», которая имеет свое помещение и даже кафе. Нет сегодня творческого духа, хотя его нет и в Союзе композиторов. Что расколол Союз Никита Михалков, пусть останется на его совести. На самом деле Союз кинематографистов разваливался уже много лет. Ведь творческие люди глубоко индивидуальны. Чтобы собрать их воедино, нужна была воля, которой обладала советская власть. Создать такую надстройку! Это же целый институт. Союз театральных деятелей существует гораздо более успешно. Они проводят грандиозные фестивали. У них в руках многие бразды, театры. Я не говорю о личности — Калягина это заслуга или кого-то еще, но факт остается фактом. А композиторы творят вне коллектива. И кинематографисты выходят на производство фильма и уходят. И собрать их достаточно тяжело. И нужно ли это?
Кстати, Собиновский фестиваль. Вот вам ответ на вопрос об актуальности профессиональных союзов. Это как раз дело Союза композиторов, а занимается этим театр. Замечательный фестиваль, а существует вне Союза. Почему?! Тогда не понятна роль Союза.
В беседе с журналистами Максим Исаакович с большой теплотой вспомнил и своего знаменитого учителя — Тихона Хренникова:
— Тихон Николаевич был замечательный человек, педагог, учитель. Он был открыт для каждого. Мы, студенты, страдали болезнью левизны. Он как раз первый мне сказал: «Зачем вы гонитесь за странными нагромождениями и аккордами? У вас явный мелодический дар. Не бойтесь писать песни». — «Тихон Николаевич, но это же пошло!» — «А вы считаете себя пошлым человеком?» — «Нет». — «Ну тогда почему же это пошло?» Хренников как раз был композитором, который мог писать все.
Поинтересовались саратовцы и тем, как работалось композитору с великим поэтом Робертом Рождественским.
— Роберт не был песенником в чистом виде. Но все, к чему он прикасался, ему удавалось. Поэтому мы сегодня знаем много песен — настоящих мини-спектаклей — на стихи Рождественского. У нас в соавторстве с ним появилась песня «Позвони мне, позвони». Как-то Леонида Дербенева назвали гением. На это он ответил: «Ну какой же я гений? Вот если бы песней серьезно занялись Рождественский и Вознесенский с Евтушенко, другим бы делать было нечего».
«Известия» в Приволжье поблагодарили композитора за мультфильм «Летучий корабль» и поинтересовались, работает ли он сейчас над каким-либо мультипликационным проектом.
— Несколько раз меня привлекали к работе над полнометражными анимационными фильмами, но как-то эта работа постоянно откладывалась. Из-за нехватки финансов, из-за недостаточной технологической базы. В России ее практически нет. Мы продолжаем делать рисованные фильмы, и то медленно и недостаточно внятно. Увы, сегодня этот жанр накрывает привозными фильмами, очень хорошими. Но мы вне этого процесса.
— А способны ли вы на волшебство ради любимой женщины, как Иван из «Летучего корабля»: «Давай я построю летучий корабль»?
— (Смеется). Я земной знак — Козерог, поэтому всегда предлагаю женщине, что у меня есть. Летучий корабль точно не предлагал.
