Ушли из дома. Не все вернулись
Больше половины саратовцев, пропавших без вести, не удается найти. Об этом говорилось на координационном совещании руководителей правоохранительных органов, прошедшем в областной прокуратуре. На сегодня остается неизвестной судьба 688 человек, которые за последние годы «ушли из дома и не вернулись».
С начала нынешнего года в розыск были объявлены 784 жителя региона. Еще более 650 человек продолжают искать по заявлениям прошлых лет. Как рассказал прокурор отдела областной прокуратуры Андрей Жаднов, «в основном исчезают неблагополучные граждане, злоупотребляющие спиртным и склонные к бродяжничеству, большинство из них сами возвращаются или их находят родственники».
Милиция принимает заявления от родственников через трое суток после пропажи (если речь идет о совершеннолетнем гражданине). По словам Жаднова, если усматриваются явные криминальные признаки, например, человек исчез беспричинно, с автомобилем и деньгами, то сразу должно возбуждаться уголовное дело. Если же милиционеры предположат, что «пропадущий» сам придет, могут ограничиться «процессуальной проверкой». Правоохранители могут воспользоваться помощью СМИ, проверить, не покупал ли гражданин билеты на поезд или самолет, запросить детализацию телефонных звонков, опросить родственников и друзей, а также осмотреть квартиру.
— К сожалению, есть и такие примеры: члены семьи сами совершают преступление, а затем заявляют о якобы безвестном исчезновении жертвы, — отмечает Жаднов.
В нынешнем году удалось разыскать только 49,9 процента пропавших (это на 13 процентов меньше, чем в 2007-м). По мнению прокуратуры, причиной стали «определенные просчеты в работе ГУВД и Следственного комитета».
— Целью координационного совещания было привлечение внимания к этому вопросу, ведь за каждым случаем может скрываться преступление. Впоследствии такие дела очень тяжело раскрывать. Качество розыска зависит от первоначальных мероприятий, но органы действуют недостаточно активно. Случаев незаконного отказа в приеме заявления от родственников не было, но порой милиция допускает волокиту в проведении проверки, хотя мероприятия должны начинаться незамедлительно, — говорит Андрей Жаднов. По оценке надзорного ведомства, недостаточно внимания уделяется поиску саратовцев, пропавших несколько лет назад: «Проходит год, розыскное дело приостанавливают, и о человеке забывают».
Отмечено два случая несвоевременного возбуждения уголовных дел в Ленинском и Саратовском районах.
— Например, житель Татищево, работавший в Саратове, вернулся из командировки, получил зарплату, позвонил матери и предупредил, что едет домой. Но не приехал. Не нужно обладать особыми познаниями в юриспруденции, чтобы усмотреть в этой ситуации признаки возможного преступления. Но Следственный отдел СУ СКП по Ленинскому району в течение месяца три раза отказывал в возбуждении дела и сделал это только после требования прокуратуры. Дело не раскрыто, — говорит Жаднов.
В нынешнем году по фактам безвестного исчезновения граждан возбудили 18 уголовных дел. Четыре из них прекратили. По словам Жаднова, часто такое решение принимают тогда, когда обнаруживают тело пропавшего без признаков насильственной смерти. Хотя бывают и счастливые исключения: предполагаемый «убитый» из Балакова нашелся в Краснодаре. Оказалось, он уехал туда покататься на новенькой машине. Девять убийств остались нераскрытыми. «Зависли» 150 особо тяжких преступлений прошлых лет.
Всего неизвестной остается судьба 688 саратовцев, 37 из них пропали в нынешнем году. По мнению надзорного ведомства, самые низкие результаты розыска — в Саратовском, Татищевском, Новоузенском районах, Энгельсе, Балашове, Петровске. Примечательно, что по закону нашедшийся гражданин вовсе не обязан возвращаться домой. В таком случае милиция лишь уведомляет родственников, что поиски завершились успехом.
В нынешнем году на 70 процентов увеличилось количество беглецов из детских интернатов — ушли 538 подростков. Не найдены 67 из них и еще девять человек, пропавших в прошлые годы. Как говорит Андрей Жаднов, в основном дети убегают в теплое время года, чтобы бродяжничать на вокзале и городских рынках. Большинство из них возвращаются в интернат в течение одной-двух недель. По сведениям надзорного ведомства, никто из убежавших сирот во время «свободного плавания» не подвергался преступным посягательствам — во всяком случае, сами дети на это не жаловались. Как полагают в прокуратуре, к побегам воспитанников подталкивает вовсе не обстановка в интернатах.
— Думаю, дело во врожденной склонности к бродяжничеству. Убегают одни и те же подростки, — отмечает Андрей Жаднов. — Это действительно проблема. Видимо, количество самовольных уходов настолько увеличилось потому, что этому вопросу уделялось мало внимания. Но теперь разработан ряд новых мер: мы будем отслеживать, куда и зачем направляются воспитанники, и не столько ловить их, сколько пресекать побеги, при помощи оперативных мероприятий вычислять тех, кто собирается убежать.
Каким образом это предполагается делать, в прокуратуре не уточняют.
