Второй фестиваль памяти Олега Янковского: начало положено
«Его невозможно было не придумать», «благодарность города великому артисту», — это самые расхожие характеристики впервые прошедшего в нашем городе в ноябре прошлого года театрального предприятия, прозвучавшие из уст участников фестиваля и его зрителей. К ним хочется добавить свою: если человеку свойственно, словно заклинание, по-филатовски обреченно-грустно повторять: «О! Не спеши так, жизнь», то Первый Всероссийский фестиваль памяти Янковского заставил торопить время в ожидании очередного. Настолько с любовью, тщательно и благоговейно организаторы форума (коллектив Саратовского академического театра драмы имени И.А.Слонова и арт-директор фестиваля Ольга Харитонова) подошли к верстке его программы! Напомним, что афиша театрального праздника включает в себя спектакли, в создании которых так или иначе приняли участие выпускники саратовской театральной школы. Но не только они являются центральным событием фестиваля. Документальные ретроспективы спектаклей саратовского драматического театра с участием Олега Янковского, размышления о рефлексирующем интеллигенте (устойчивый типаж, в котором кинорежиссеры использовали актерское дарование артиста), встречи с ведущими театральными критиками оставляют в душе ощущение сопричастности к этому грандиозному действу, к саратовской театральной школе.
В ближайших номерах «Известий» в Приволжье читателей ждет подробный отчет о работе фестиваля. Сегодня наш рассказ о ключевых событиях первых двух дней.
Город театральных подвижников
Одним из центральных событий первого фестивального дня стала встреча с народным артистом России Евгением Мироновым. Она состоялась в Музее саратовского академического театра драмы имени И.А.Слонова.
— Янковский — это огромной вышины планка, потому что Олег Иванович очень ответственно относился к нашей профессии, был очень выборочен, и его участие в проекте означало какое-то открытие, — считает актер. — Организовать и провести фестиваль памяти этого человека — большая ответственность для организаторов и участников. Поэтому я приехал в Саратов с огромным волнением, прошел по сцене, на которой играла мой мастер Валентина Ермакова. Кстати, сюда я приехал со встречи со студентами в рамках фестиваля ее имени. Потрясающе важно, что в Саратове так развивается творческая жизнь. В ней хочется участвовать и делать для родного города все возможное.
Воспоминаниями об Олеге Янковском поделилась и актриса Мария Миронова:
— Сегодня испытываю дежа вю. Потому что моя первая пресс-конференция состоялась в Санкт-Петербурге, где мы вместе с Олегом Ивановичем общались с журналистами перед спектаклем театра Ленком «Варвар и еретик». Тогда я делала первые шаги на сцене, и меня потрясло, как мэтр волновался перед спектаклем. Янковского буквально колотило, он повторял: «Что за чертова профессия! Как же я волнуюсь!». Вместе с тем он обожал сцену и был не чужд «подколок» над коллегами. На одной из репетиций, когда мне не давалась сцена, он шепнул: «Что, Миронова, талант спит?». Стоит ли говорить, что в тот день от волнения он так и не проснулся.
— Нечто похожее было и со мной, — вторит Маше Евгений Миронов. — Съемки «Ревизора». Олег Янковский — судья Ляпкин-Тяпкин, я — Хлестаков. Гримируемся в большой комнате. За соседними столиками Михалков, Джигарханян, Гердт. И тут Олег Иванович произносит как бы невзначай: «Вот говорят: Миронов — талант. Посмотрим-посмотрим сейчас, что за талант». Я даже вида не смог сделать, что не услышал. Встал на полусогнутых ногах и ушел с трясущимися руками куда-то в сторону. Но знаете, для чего он это делал? Чтобы его укол попал в цель, и ты собрался. Так и получилось: преодолев волнение, я нашел нужное настроение.
«Трактатец о казни»
Именно таким вышел спектакль Эймунтаса Някрошюса «Калигула» по пьесе Альбера Камю. Эта работа большого мастера была показана на вечере-открытии фестиваля. Заглавную роль в спектакле исполнил Евгений Миронов. Экзистенциальное (пожалуй, самое страшное) произведение Камю, которого очень занимали мысли о смерти, очень точно совпало с творческой «системой координат» Някрошюса. Перечислению нагроможденных в спектакле смыслов можно посвятить книгу, да это и не нужно, скажем только то, что герои Камю словно вновь придуманы режиссером. Они сотканы из тонких метафор, ассоциаций, парадоксов. Каждый из патрициев в серой безликой шинели на фоне шиферного Рима (в «Калигуле» из этого материала всё — трон, стены, собачья будка) общается с императором в равной степени на языке вербальном и языке красноречивых жестов. Евгений Миронов играет не привычного «беспримесного» тирана, он выступает адвокатом дьявола. В какие-то мгновения кажется, что он смиренно несет в себе страх смерти, прислушиваясь к этим ощущениям. Калигула немногословен, гораздо больше говорят его жесты. Человек, мечтающий овладеть Луной, отчаянно бьет ладонями по земле и лихорадочно возносит их домиком над головой. Он будто поправляет «съехавшую крышу», попросив поддержки у земли, на которой стоит уже непрочно. Он осознает, что ход вещей уже нельзя изменить, и этой мыслью придавлен. Тихо, даже ласково Калигула сообщает патрицию, что отправляет его на казнь. Эта тихая придавленность плитой неизбежности заставляет кровь стынуть в жилах. Поставив себя вровень с богами, Калигула в исполнении Евгения Миронова создает свой мир, в котором только он решает, кому жить и почему. А может быть, этот мир создается сам? Император словно не участник событий, а наблюдатель. Он режиссирует земную реальность, болезненно впитывая впечатления, произведенные его деяниями. Убивая окружающих, Калигула убивает самого себя. Кстати, поклонники фильма Тинто Брасса не увидят в спектакле ни кровавых, ни пикантных сцен. У Някрошюса гораздо интереснее считывать многочисленные знаки, которые он посылает зрителю. Он облачает Калигулу в ярко-оранжевое пальто в пол. В психологии оранжевый цвет — любимый цвет людей творческих, обладающих интуицией и приглашающих к соавторству. Патриции, увы, соавторы императору только в одном: они также понимают, что ничего уже не изменить. О власти ли спектакль? Вряд ли. Он о безвластии человека перед мыслями о неизбежности. Но это только один из тысяч смыслов, заложенных Някрошюсом в «Калигулу». И к этому разговору мы обязательно вернемся.
«Священная книга оборотня»
Спектакль по мотивам произведения Виктора Пелевина представил санкт-петербургский театр «Особняк» во второй вечер театрального форума. Главную роль в нем исполнила ученица Валентины Ермаковой Анна Вартаньян. Формат спектакля, мягко говоря, для саратовской публики оказался непривычным по всем статьям. Роман двух оборотней — Лисы и Волка — Пелевиным не предполагался в качестве основы для театральной постановки, но режиссер Анна Вартаньян подчинила его сценическому пространству. Лиса — в поиске оборотной стороны всего сущего, той, что находится за границей ее эгоцентрического мира. Волк — перспективный силовик, ищущий дверь в Ее мир. Во многом непонятный спектакль ставит крайне важные вопросы: где заканчивается «я» и начинается «мы», способны ли мы понять важность любви? На сцене разбросаны многочисленные «улики» того, что способны далеко не всегда. Героиня думает под включенный телевизор. (Важны ли мысли о любви, запараллеленные на новостной блок? Вряд ли.) Он, взывающий к ее любви, смачно кусает яблоко и решительно уходит. История духовной диффузии и в то же время невозможности сосуществования двух миров у актеров Анны Вартаньян и Юрия Лейкина получилась крайне откровенной. Если бы не одно несоответствие. Авторы спектакля пошли по пути «серьеза». Поэтому полуторачасовое действие во второй половине казалось уже несколько затянутым, а некоторые сцены — повтором. Пелевин — мастер стёба, и если бы создатели «СКО» это учли, спектакль получился бы более воздушным, легким. Пожалуй, эти замечания не касаются моментов, когда герои с детской непосредственностью интерпретируют на взрослый лад известные сказочные сюжеты. В целом же серьезное прочтение пелевинского романа сыграло с действием злую шутку, в некоторых сценах превратив его в диалог смачно покурившей парочки. В голове даже пронеслось песенное: «Ма! Ма! Ма! Марихуа-на! Это не крапива! Не бери ее!». Несоответствие стиля жанру несколько обедняет болезненную историю любви двух существ с мощным внутренним стержнем.
По стечению обстоятельств два первых спектакля Второго Всероссийского фестиваля памяти Олега Янковского были о «людях луны». Впереди не менее интересные названия. Рассказ о них — в ближайших номерах «Известий» в Приволжье.
