Золото и бриллианты семьи фронтовика
9 мая у Алексея Петровича Гришко день рождения. Для фронтовика это двойное памятное событие. В 1945-м он встречал свое 20-летие в Берлине, у стен Рейхстага, и хотел увидеть Париж.
После окончания средней школы в 1943 году Алексей вместе со всем классом отправился в военкомат. Его с двумя одноклассниками направили в Саратовское артиллерийское училище. Обучение было ускоренным: всего 8 месяцев — и новоиспеченный младший лейтенант принял командование экипажем самоходки на 1-м Белорусском фронте, который в 1944 году уже продвинулся на территорию Польши. По всем фронтам шло наступление. 1-й Белорусский освобождал от гитлеровцев Белоруссию, Польшу, а в битве за Берлин его роль была решающей. Командовал фронтом сначала маршал К.К.Рокоссовский, позднее — маршал Г.К.Жуков.
Восемнадцатилетний командир
Самоходная артиллерийская установка СУ-76М, которой командовал Гришко, была одной из самых массовых, распространенных самоходных машин, участвовавших на завершающем этапе войны. Она стала таким же символом Победы, как и легендарные «тридцатьчетверки». Как писал К.К.Рокоссовский, «...Эта легкая подвижная машина поспевала всюду, чтобы своим огнем и гусеницами поддержать, выручить пехоту, а пехотинцы в свою очередь готовы были грудью заслонить их от огня вражеских бронебойщиков и фаустников». Алексей Петрович вспоминает, что фронтовики называли этот легкий танк за упрощенную конструкцию без крыши и слабую броневую защиту разными ядреными словами, а чаще всего «братской могилой экипажа». Но самоходка преодолевала даже болота и атаковала фашистов там, где они меньше всего ждали, успешно поражала огнем средние танки и самоходки вермахта. Ее подвижность и удобство в городских боях, благодаря хорошему обзору из открытой рубки и взаимодействию с пехотой, Гришко оценил на улицах польских городов Лодзи и Познани, в Пруссии и в Берлине. Несмотря на уязвимость СУ-76М, судьба берегла экипаж. Однажды на реке Висле самоходчикам удалось занять удачное положение при подходе немецкой танковой колонны и подбить несколько машин. Алексей получил первую награду — медаль «За отвагу». В другом бою, как сказано в очередном наградном листе, экипаж уничтожил 75-миллиметровую пушку и два пулемета. Фашистский снаряд попал в самоходку, но и из горящей машины продолжали вести огонь и подбили еще одну вражескую пушку. На груди командира появился орден Отечественной войны II степени.
На подступах к Варшаве бойцы увидели необыкновенной красоты старинную крепость. Готовилось наступление. Но, как вспоминает Алексей Петрович, Жуков распорядился: «Огонь прекратить. Крепость обнести колючей проволокой и сохранить в целости. А фрицы сами сдадутся». Так оно и вышло.
В Париж на танке
В январе 1945-го Алексей был ранен и контужен, на какое-то время оглох. Последствия ранения сказались позже. Сегодня ему трудно говорить, поэтому рассказывают, что помнят из его воспоминаний, супруга Нина Дмитриевна и дочь Галина.
Механик-водитель и стрелок были старше своего 18-летнего командира, но любили его и были готовы идти с ним в огонь и воду. И это не случайно. У Алексея Петровича есть такая черта характера — уверенность в себе. Он мог и не знать иногда, как поступит в трудной ситуации, но всегда говорил: все будет хорошо. Ему все верили, и он действительно находил выход. Вообще, вера в лучшее сидела в нем где-то внутри всю жизнь и помогала всем, кто его окружал. А еще люди ценили его за золотые руки, будто в любой технике насквозь видел неисправность.
Алексей говорил, что его хранили молитвы бабушки, которая очень любила своего внука. Чем еще можно объяснить такой факт, когда в минуты затишья группа бойцов отдыхала, а командир вдруг встал и отошел в сторону, и в этот момент в то место, где он сидел, попал осколок снаряда. И так было не раз. Сквозь пекло боев он дошел до Берлина живым, хоронил друзей и однополчан, недосчитался многих своих одноклассников.
Победа для него слилась в один долгий шумный день со стрельбой, криками восторга, ослепительным светом прожекторов в ночи. В этой эйфории от всеобщего ликования Алексей отметил свое двадцатилетие. Непоседливый, любознательный, инициативный — он даже спал по три часа в сутки, и этого хватало! Решил на радостях сгонять на своей самоходке прямо в Париж. «Когда еще представится такой случай, — рассуждал он. — Тут ехать-то всего ничего, и без боев!» Но удальцов по дороге задержали, доложили о них Жукову. И Гришко снова спас ангел-хранитель: бравый фронтовик с орденами и медалями отделался за свое мальчишество отсидкой на «губе».
После окончания войны Алексей стал проситься домой — очень хотел учиться. Но уважаемого и опытного командира долго не отпускали на родину, служил в Германии, Польше, Прибалтике, и только в 1951 году его перевели в Приволжский военный округ. И он поехал в Куйбышев, ныне Самару, через Москву, не подозревая о том, что судьба приготовила ему еще один подарок.
Трамвай судьбы
В этом же поезде в Куйбышев ехала симпатичная девушка Нина, выпускница московского института связи. Ей предстояло стать преподавателем техникума, и это назначение ей очень нравилось. На вокзале она со своими вещами встала в очередь в камеру хранения. Впереди стоял высокий, статный офицер. «Какой красивый», — подумала девушка. А он вдруг оглянулся и увидел ее. Как они разговорились, Нина Дмитриевна уже и не помнит, но выяснилось, что в техникум и в штаб округа надо ехать в одну сторону, на одном трамвае, до одной остановки. Их совместный путь оказался длиною в целую жизнь. Правда, Алексею дали назначение в Казань, но через полгода он приехал за невестой. Директор техникума строго напутствовал: «Ты знаешь, кого берешь? Золото, а не девушку. Береги ее!»
Поженившись, молодые поехали на родину Гришко, в город Калининск, сначала теплоходом до Саратова, потом на автобусе. Нина смотрела в окно на поля подсолнечника, тянувшиеся по обеим сторонам дороги, а Алексей шутил: «Смотри, в какой Златоград я тебя везу». Но жить им довелось в Вольске. В маленьком городке для Нины практически не было работы, она пошла к генералу и решительно заявила: «Переводите мужа в Саратов. Я специалист с высшим образованием, государство на меня потратило много средств, а отдачи от меня нет». Нина Дмитриевна и вправду была единственным высококвалифицированным специалистом в Саратовской области, даже у начальника управления связи в то время было только среднее техническое образование. Генерал пошел навстречу государственным и семейным интересам. Нина Гришко сначала возглавляла отдел междугородной телефонной связи с 200 телефонистками, потом отдел областного управления связи и всегда очень любила свою работу.
Алексей Петрович, уже капитан, заведовал автотранспортной ремонтной мастерской в войсковой части, а после расформирования части много лет трудился в управлении коммунального хозяйства в непростой должности начальника отдела снабжения. Когда вышел на пенсию, то исполнил свою мечту — повидался с фронтовыми друзьями, объехал несколько городов.
Поставьте памятник вдовам войны
День Победы для Нины Дмитриевны тоже особенный день. В боях под Днепропетровском погиб ее отец, Дмитрий Гаврилович Колюбакин, попавший при форсировании Днепра в «мясорубку» без огневой поддержки, без подкрепления, — таким маневром отвлекали немцев от места основного наступления советских войск.
— Там никто практически не выжил, — говорит Нина Дмитриевна. — Теперь только памятник стоит.
Она сама знала войну с 13 лет и с другой стороны — как труженик тыла. Об учебе с 41-го уже не думали, да и в нетопленой школе замерзали чернила. Нужно было работать – «Все для фронта, все для победы». В селе, где она жила, на границе Московской, Рязанской и Липецкой областей, оставались солдатки, чаще всего вдовы, старики да дети. Приходилось косить, молотить, выполнять всякую тяжелую работу, колоски собирать. Когда фронт приблизился километров на 30, в селе появились солдаты, стали рыть окопы и укрепления вдоль речки.
— У нас дом был — одна комната и закуток с печкой, а семья немалая: мама, бабушка, четверо детей. К нам поселили еще семерых солдат. Они голодные, усталые, в обмотках, повалились на солому и сразу уснули. Кормить их особо было нечем — картошка да свекла. Да мы и сами не сытно ели. Летом крапиву и лебеду рвали, а когда всю съели, бабушка учила собирать чурики (шампиньоны) и кочетки (семена конского щавеля). Пытались и желуди есть…
— Вообще, женщины в годы войны сделали для страны не меньше, чем бойцы на передовой. Они пахали, растили хлеб, клали печки, крыли крыши, делали снаряды и боевую технику, растили детей, ухаживали за ранеными, а еще шили, вязали носки и варежки в посылки на фронт. Я бы поставила отдельный памятник российским вдовам!
У Алексея Петровича и Нины Дмитриевны сложилась хорошая семья, выросли двое внуков и подрастают двое правнуков, как и во многих других российских семьях, переживших военное лихолетье. Но тем и ценны их воспоминания, что из таких свидетельств о пережитом, как из мозаики, складывается подлинная, неискаженная история страны, история народа. 5 июля супружескому союзу Гришко исполнится 60 лет. Поистине бриллиантовая дата.
