Игнат Солженицын: В России концерт — всегда праздник
Игнат Солженицын снова в Саратове: 31 марта в рамках XI Российского фестиваля имени Генриха Нейгауза известный пианист и дирижер дал сольный концерт в консерватории. Зрители не только услышали произведения Бетховена и Шуберта в виртуозном исполнении, но и смогли расспросить маэстро буквально обо всем — от музыкальной карьеры до личной жизни.
С самого начала все пошло не по плану: Игнат Солженицын вышел к роялю и извинился перед публикой — за то, что не сможет сыграть целиком технически сложную сонату Бетховена — буквально перед концертом повредил руку, а менять программу было уже поздно. Тем не менее в первом отделении он выступает блестяще: специалисты говорят, что и без травмы такой уровень исполнения доступен далеко не каждому. Во втором отделении должна была звучать Шестая соната Прокофьева, и это произведение пришлось прервать почти сразу — не помогли даже обезболивающие. Но зал аплодировал стоя, и почти сразу Игнат Солженицын вернулся на сцену и предложил оставшуюся часть концерта провести в формате диалога, вопросов и ответов. Так саратовцы получили уникальную возможность пообщаться с талантливым музыкантом и интересным человеком.
Прежде всего и больше всего спрашивают о музыке: о выборе, обучении и предпочтениях. Игнат Солженицын рассказывает о том, что система музыкального образования в Америке не развита, и музыкальные школы — скорее исключение, чем правило, а учиться игре на фортепиано в небольшом вермонтском городке с населением чуть больше тысячи человек было просто негде. «Однажды у нас в гостях был Мстислав Ростропович, и он случайно услышал, как я пытаюсь что-то наигрывать на рояле. Сказал, что мне надо учиться, и вот тогда начались поиски педагога», — рассказывает музыкант. Найти преподавателя оказалось делом нелегким, и лишь спустя какое-то время мальчик начал заниматься с ассистентом известного американского пианиста Рудольфа Сёркина. На занятия Игната возила бабушка — полтора часа в одну сторону. Позже он обучался игре на фортепиано у знаменитого музыкального педагога Марии Курчо в Лондоне, а в 18 лет поступил в Кёртисовский институт музыки — один из самых престижных в Америке. Сейчас Игнат Солженицын — главный дирижер Камерного оркестра Филадельфии и главный приглашенный дирижер Московского симфонического оркестра, выступает с концертами по всему миру, живет в Нью-Йорке с женой и двумя детьми. На вопрос о распорядке дня отвечает, что с таким графиком поездок никакого режима просто нет, в отличие от Александра Исаевича Солженицына, у которого весь день был распланирован. «Отец не мог серьезно слушать разговоры о вдохновении, о том, что не пишется, как писатель может не писать? Он даже немного стеснялся этого не вполне русского качества, ведь русскому человеку несвойственна такая педантичность, правда, да?» — с едва уловимым акцентом спрашивает русский американский музыкант. И добавляет, что качествами, унаследованными от отца, остаются внутренняя дисциплина и выдержка.
Среди любимых композиторов называет Шостаковича, Шуберта, Брамса. А вот на вопрос о том, чьи произведения удается исполнять лучше всего, Солженицын отвечать отказывается: оценивать самого себя — дело неблагодарное, пусть это делают слушатели и специалисты. Зато охотно делится мнением о положении дел в современном музыкальном мире: «Последние сто лет композиторам приходится очень сложно, потому что все уже опробовано, все сделано, удивить чем-то практически невозможно. Поэтому особое уважение у меня вызывают те авторы, которым удается найти что-то свое. Вообще сейчас нет никаких стилей или течений, все существуют разрозненно, индивидуально, и, может быть, это и есть примета нашего времени».
Вопрос, который задают Игнату Солженицыну чаще всего, прозвучал и в Саратове: где больше всего любят музыку, чем различаются слушатели в разных странах. Музыкант отвечает, что различия заметны скорее от города к городу, чем от страны к стране, например, это хорошо видно на примере Москвы и Петербурга. Что касается провинции, то здесь гораздо более благодарная публика. «В самых лучших залах, будь то Карнеги-холл, будь то Фестиваль-холл, тот же Большой зал в Москве, очень по-разному бывает. Казалось бы, самая лучшая публика должна быть там, но — совсем не всегда. Так что, в общем, хорошая публика там, где музыку любят и ценят».
В продолжение географической темы спрашивают, куда музыканту хотелось бы возвращаться, где хотелось бы выступать снова и снова. На минуту задумавшись, он называет две страны, в которых музыка очень важна для людей. Первая — это Германия, «здесь ради концерта даже могут пропустить ужин и вообще не есть». Вторая — Россия. «Для русского слушателя концерт в большей степени праздник, чем для западного, он приходит, чтобы получить какой-то посыл, какие-то ответы», — говорит Солженицын. «Например, Четырнадцатая соната Шуберта — очень сложное произведение, оно требует не просто слушания, но совместной душевной, даже духовной работы. Вот сейчас, когда я ее исполнял, я это чувствовал, чувствовал, что вы были со мной».
Так же высоко маэстро оценил и саратовских музыкантов. Впервые он приезжал в наш город в ноябре 2010 года, выступал в качестве пианиста и дирижировал оркестром Саратовской филармонии. «Музыканты сыграли на пределе возможного и даже сверх того», — говорит он — и обещает обязательно вернуться в Саратов, чтобы снова выступить с нашим филармоническим оркестром.
