«Странный» институт
Ученые говорят, что о Луне человечество знает больше, чем о жизни на Земле. Трудно в это поверить, но если представить, что нас окружает не только видимый мир, но и невидимый невооруженным глазом микромир со своим специфическим «населением», имеющим свое «лицо», социальное поведение и «межгосударственные» партнерские связи на молекулярно-генетическом уровне, то открывается бездна непознанного. Что там происходит? А как этот микрокосм клеток и молекул реагирует на деятельность человека или — влияет на микромир организма самого человека, состоящего из таких же молекул?
И что может принести человеку партнерство с этим микрокосмом? Любознательность — вот что движет наукой. Но сегодня принято все переводить на коммерческие рельсы, а этот двигатель дохода не приносит, поэтому финансирование фундаментальной науки много лет велось по остаточному принципу. От ломоносовых и циолковских сегодня требуется коммерциализация знаний. Тем удивительнее и феноменальные кажется сохранившийся в Саратове Институт биохимии и физиологии растений и микроорганизмов РАН (ИБФРМ РАН). Это учреждение Российской Академии наук (ныне имеющее статус Федерального государственного бюджетного учреждения науки) более 30 лет занимается фундаментальными исследованиями, изучает молекулярно-генетические механизмы взаимодействия растений и микроорганизмов. Расположенное в бывшем школьном здании, в центре шумного Заводского района, оно напоминает корабль, который упрямо идет по волнам, сопротивляясь всем превратностям судьбы.
Саратовские азоспириллы не хуже бразильских
Создателем института и бессменным руководителем почти 30 лет был Владимир Владимирович Игнатов, доктор биологических наук, профессор, заслуженный деятель наук РФ, который ныне продолжает работать в институте и руководить одной из базовых кафедр СГУ при ИБФРМ РАН. Особенностью учреждения стало решение о создании коллектива из специалистов разного профиля – биологов, химиков, физиков (и даже ветеринаров). Именно на грани специальностей возникает самое оригинальное и перспективное решение, - считал Игнатов и оказался прав. Вообще дальновидность директора и некоторых его коллег не раз спасала ИБФРМ и выводила на новый виток развития. По сути становление научного направления началось благодаря любознательной дальновидности и случайности: Владимир Владимирович выпросил у одного академика штамм живой культуры азоспириллы, подаренный ученым из Бразилии Джоан Дебейнер. Игнатов потом с ней познакомился и подружился. Известный биолог изучала жизнедеятельность микроорганизмов, которые поселяются на корнях растения. Оказалось, что бактерии стимулируют рост и развитие растений, обеспечивают фиксацию атмосферного азота, синтезируют фитогормоны и витамины, способствуют поглощению растениями из почвы фосфора, калия, железа и других необходимых веществ. Лаборатории многих стран мира активно изучают штаммы азоспирилл как одну из ярких моделей в изучении растительно-микробных взаимодействий.
Саратовские ученые нашли не только местные азоспириллы, но и создали целую коллекцию штаммов, которая по всеобщему признанию ныне является самой крупной в России. А их научные работы признаны на мировом уровне.
— Известно, что многие микробы патогенны, значит, умеют ликвидировать барьеры и внедрять в клетки растений, животных и человека продукты своей жизнедеятельности, – поясняет нынешний директор института, доктор химических наук, профессор Сергей Щеголев. — Этот развитый самой природой аппарат, потенциально агрессивный инструмент, в умелых руках может работать в полезных целях. В том числе для решения задач генной инженерии. Изучение определенных ассоциаций растений и микроорганизмов, их взаимовыгодного партнерства и механизмов взаимодействия открывают путь к управлению этими сообществами с пользой для человека. Например, в сельском хозяйстве возможен переход на совершено новый уровень земледелия, получение стабильных урожаев без использования «химии», создание новых сортов сельхозкультур, способных противостоять засухе или засоленности почв. Или – для очистки почв от токсических загрязнений: нефтепродуктов, тяжелых металлов, глифосата и других опасных пестицидов и химических соединений, которыми загрязнены огромные территории. Но это мы уже заводим речь о прикладной, практической части науки. А основной задачей фундаментальных исследований, - продолжает профессор, — является познание новых неизвестных закономерностей в живой и неживой природе. Практический выход будет обязательно, но планировать это, как представляют себе сторонники скорых прорывов и приоритетов в науке, невозможно. Редко, когда при жизни одного поколения удается пройти путь от общих закономерностей, от научных открытий до полномасштабного практического внедрения. Достаточно привести в пример историю генетики или квантовой механики
Прозорливые «чудачества»
В институте работают лаборатории биохимии, генетики микроорганизмов, физиологии растительной клетки, иммунохимии, экологической биотехнологии, биоинженерии, нанобиотехнологии — всего девять подразделений. Жизнь учреждения, особенно в последние 15-20 лет, по словам Игнатова, – это картина вечной борьбы за право вести научную работу: борьба за гранты на выполнение НИР, поиски средств на научные командировки, издание трудов, проведение конференций, на ремонт, на коммунальные услуги. Ученым приходилось отвлекаться от молекул, клеток, наночастиц и становиться бойцами: заместители директора, заведующие лабораториями не раз противостояли навязываемым процедурам отчуждения собственности, отбивали попытки криминальных структур по захвату здания. В трудные 80-е годы, как вспоминает Владимир Владимирович, в институте начался «поход» за приобщение к высоким технологиям – создание компьютерного класса, подключение к Интернету, освоение электронной почты:
— Многие сотрудники не понимали тогда к чему эти чудачества, когда нет насущного биологического оборудования. А в академии наук ни в какую не хотели поделиться со странным институтом из Саратова, который с завидным упорством просил передать ему столь дефицитные в те времена вычислительные машины. На каком-то этапе руководство смилостивилось и передало нам польский вычислительный комплекс «Мера». Началась «эра» информатизации. ИБФРМ стал одним из первых в Саратове пользователей и распространителей электронной почты. Забавно вспоминать, что с просьбой отправить электронное письмо к нам обращались из таких крупных организаций, как Саратовский авиационный завод.
Стоит добавить, что вместе с компьютерной грамотностью коллектив стал активно совершенствоваться в знании английского языка – директор организовал для всех бесплатные курсы. Сегодня совместные работы ведутся с десятками научных центров мира: Германии, США, Канады, Мексики, Индии, Китая, Бельгии, Греции, Болгарии и др.
Всегда в десятке
В борьбе за выживаемость можно сказать, участвовал весь коллектив - своими научными достижениями и престижными наградами. Итоги по основным результатам деятельности ИБФРМ ежегодно присутствуют в годовых отчетах РАН, а туда попадают только работы мирового уровня. Если полистать книжечку, изданную к 30-летию института, то в перечне результатов каждого подразделения постоянно встречается слово «впервые». Ежегодно научные сотрудники выигрывают десятки российских и международных грантов, публикуются в престижных зарубежных изданиях, издают монографии. В списке ведущих ученых нашей страны, которые были процитированы более 100 раз в течение пяти лет, есть фамилия заведующего лабораторией нанобиотехнологии, доктора физико-математических наук, профессора Николая Хлебцова.
— Если нет публикаций в высокорейтинговых международных журналах, то считайте, что работа в фундаментальной науке не состоялась. Здесь не надо доказывать практическую полезность, но работать приходится все время в условиях жесткой конкуренции, – говорит Николай Григорьевич и кивает на дисплей компьютера: - Смотрите: 950 ссылок на наши статьи – это не мы пиаримся, а наша работа важна кому-то.
Речь шла, в том числе, о статьях в первом отечественном журнале «Российские нанотехнологии», издаваемом на двух языках. Подобные публикации наших сотрудников по рейтингу ссылок, количеству скачиваний статей в Интернете,- по словам Щеголева, часто входят в международный тор-10 – это ли не свидетельство бесспорного лидерства саратовских ученых в мировой науке! Вообще о работах с золотыми наночастицами, способными усиливать иммунный ответ животных и человека, адресно в конкретные клетки доставлять лекарственные препараты или генетические материалы, диагностировать и лечить онкологические заболевания и т.д., которые ведутся в лабораториях Хлебцова и Щеголева, как и об исследованиях других лабораторий можно писать отдельные статьи.
Деятельность ИБФРМ была высоко оценена проверочными комиссиями РАН за 2001-2005 и 2006-2010 годы. Этот «странный» институт показывал удивительные результаты, лучшие для периферийного учреждения, причем в невероятно трудных условиях, не имея необходимого оборудования. Так с поддержки академии был проведен капитальный ремонт здания, а главное – приобретено на федеральные средства самое современное высокоточное оборудование, которого нет в других академических учреждениях. В его числе приборы и дорогостоящий микроскоп знаменитой немецкой фирмы Карла Цейса, которая согласилась их поставить в периферийное учреждение. Чтобы обслуживать такую технику сотрудникам института приходится специально учиться. И тут приоритет отдается научной молодежи, работе с которой, к слову сказать, в ИБФРМ РАН уделяют много внимания.
Сегодня на базе ИБФРМ РАН создан центр коллективного пользования научным оборудованием для ученых и аспирантов институтов и университетов Саратова, Казани, Ульяновска и других городов.
Ставка на будущее
Еще одна выигрышная особенность ИБФРМ, определенно работающая на перспективность работ – это тесная связь с Саратовским государственным университетом имени Н.Г.Чернышевского. Организация Учебно-научного центра физико-химической биологии СГУ и академического института позволяет не только активно участвовать в образовательном процессе, проводить исследовательскую работу в содружестве с коллективами кафедр университета, но и готовить достойную смену из студентов, специализирующихся в лабораториях института.
— У нас все время идет приток свежих сил. С 3-4 курса студенты приходят работать и к окончанию учебы уже имеют задел исследовательской работы, публикации в рейтинговых изданиях. Даже в самые тяжелые годы у нас был конкурс на вакансии. Мы понимаем: не будет молодежи, не будет будущего, — уверен Щеголев. — Наши молодые сотрудники также участвуют в конкурсах и выигрывают гранты. Например, по итогам президентского конкурса 1000 ставок для молодых ученых нам удалось принять на работу всех 6 претендентов из числа наших бывших аспирантов и молодых сотрудников, что составило около 10% численности научного персонала.
Не каждое научное учреждение имеет свою школу. Научная школа предполагает многоступенчатость, преемственность поколений, когда основатель направления имеет своих последователей – докторов и кандидатов наук, те, в свою очередь, растят своих учеников, молодую смену – студентов, аспирантов. В институте сложилась научная школа Владимира Игнатова. Судьба разбросала многих его учеников по разным странам мира, но в институте сохраняются и развиваются научные направления, выходят на другие уровни исследований так называемых симбиотических сообществ. Все это позволяет также всему кораблю с названием ИБФРМ быть устойчивым и надежным в движении вперед.
Не навредить
Если снова вернуться к текущим заботам и говорить вообще об условиях работы, то комфортными их не назовешь: ученые довольствуются старой мебелью советских времен, даже в кабинете директора нет модного интерьера. Лишь бы было электричество, отопление, водопровод, не текла крыша, не рушились стены, а главное для них – работа.
— Справедливости ради надо сказать, что зарплата в последние годы выросла в среднем до 12-20 тыс. руб. в месяц. А то, стыдно, до 2008 г. директор получал в несколько раз меньше, чем пенсия моей тещи-фронтовички. В последние годы мы все-таки вылезли из нищеты, хотя оборудованием обеспечены все еще процентов на 30-40, — улыбается Сергей Щеголев. — Правда, в связи с реформой академии наук пришлось ставки сократить на треть. И у нас теперь на 85 ставках работает 130 сотрудников.
Каждый календарный год для директора по-прежнему начинается одинаково – с подсчета предстоящих долгов за коммунальные услуги. Тарифы растут, а субсидии при этом не увеличиваются, так что федеральных средств явно не хватает.
— Если отключат электроэнергию на неделю, то наш микроскоп стоимостью в 1 млн долларов выйдет из строя необратимо, — говорит Сергей Юрьевич. — Вот и ждем: дадут — не дадут.
Но более привычных проблем директора заботит сложившееся предвзятое отношение к фундаментальным исследованиям:
— Фундаментальная наука – это особая сфера деятельности, где требуется специально обученный персонал, специальные подходы, специальные инвестиции. И где работы ведутся в поисковом режиме с трудно предсказуемыми результатами. Однако только на этом пути возможны достижения, обеспечивающие технический прогресс и кардинально меняющие нашу жизнь. Прикладными задачами в нашей стране занимались отраслевые НИИ, которые в основном ликвидированы. Мы впадаем сегодня в очередную крайность, стараясь по западному образцу перенести всю фундаментальную науку в вузы. Это неправильно. В России почти 300 лет существует академия, уникальное творение лучших умов страны со времен Ломоносова, растоптать эту систему значит совершить преступление цивилизационного характера.
