Известная в России правозащитница, председатель Саратовского областного Союза солдатских матерей Лидия Свиридова уже почти 20 лет помогает солдатам и их родственникам в сложных ситуациях. На историю Андрея Попова Лидия Михайловна также откликнулась и приняла в ней самое непосредственное участие. Она сопровождала солдата в рамках следственного эксперимента в Дагестан и получила тяжелейшую травму — перелом позвоночника. Это интервью «Известиям Приволжья» Лидия Михайловна дала по телефону, так как врачами ей предписан постельный режим.
— Лидия Михайловна, как вы познакомились с историей Андрея Попова?
— 25 августа ко мне обратилась Светлана Попова (жена старшего брата Андрея). Она рассказала, что Андрей пропал во время службы в армии 11 лет назад, объявился 17 августа. Утром этого же дня они с матерью пошли в местный отдел полиции, поскольку на него ранее был объявлен розыск. Андрея арестовали. На момент, когда Светлана обратилась ко мне за помощью, он находился под арестом уже семь суток. Я сразу стала изучать проблему. Выяснилось, что Андрей содержится под арестом незаконно, так как задерживать граждан больше, чем на трое суток, нельзя. Более того, за время недельного заключения Ершовский отдел полиции не уведомил военную прокуратуру о том, что задержан военный. Только когда дело получило широкую огласку, солдата Попова освободили из-под ареста и перевели в воинскую часть.
— Когда вы узнали об Андрее Попове и его ситуации, вы понимали, что это дело вызовет общественный резонанс?
— Обращения, поступающие в Союз солдатских матерей, все резонансные. За последний год к нам обратилось с просьбами о помощи более 600 человек. Большинство обращений связано с незаконным призывом в армию. Но это стало уже настолько привычным явлением, что уже не представляет никакого интереса для прессы. Но ситуация, в которой родственники солдата заявили, что он насильно удерживался на кирпичном заводе в Дагестане, возмутила общественность. Солдат и его авторитет в Российской Федерации всегда охранялись обществом. А здесь солдат, вместо того чтобы постигать военную науку и защищать Отечество, работает на бизнесменов. Необходимо сказать, что в 2000 году практика продажи солдат в рабство была широко распространена в России. Правозащитники страны вынуждены были объединиться и проводить акцию «Лишний солдат». Тогда мы в буквальном смысле отлавливали в коммерческих структурах солдат, занятых в строительстве дач. Причем эти дачи возводились не только для генералов, но и для гражданских лиц с большими деньгами. В Хабаровске даже один из командиров воинских частей получил срок по решению суда за продажу солдат коммерческим структурам. Там была уже отлаженная схема: каждое утро к воинской части приезжали машины, каждый брал столько рабсилы, сколько ему нужно, и за каждого солдата командиру части платили по 500 рублей в день. С учетом того, что Андрей Попов пропал в 2000 году, я стала проверять вариант, что он тоже был незаконно вывезен из воинской части…
— Вы приняли в этом деле самое непосредственное участие, общались с семьей солдата, сопровождали в Дагестан. Что там удалось выяснить?
— В Дагестане Попова опознали как человека, там работавшего. Его узнали и рабочие, и директор кирпичного завода. Следствие уцепилось за слова директора, который сказал, что Попов у него работал добровольно. Но давайте рассуждать логически: а что еще ему оставалось сказать под давлением неопровержимых улик? Ведь сначала Андрея опознали рабочие, а потом уже директор. Когда факт использования труда солдата стал очевиден, не мог же бизнесмен сказать, что удерживал его насильно. В этом случае он сразу бы стал фигурантом уголовного дела за незаконное лишение свободы. Но следствие истолковало эти показания не в пользу Андрея, приняв каждое слово директора кирпичного завода за правду. На мой же взгляд, сам факт опознания Попова подтверждал рассказ солдата о том, что он там работал. Кроме того, Андрей — второй солдат, сбежавший из плена. Первый случай произошел с рядовым из Липецка Антоном Кузнецовым. Там была похожая история: Антон два года проработал на заводах, сбежал. Пока добирался до дома, совершил три кражи (похитил магнитолы из автомобилей). С его слов, воровал он потому, что не мог справиться с голодом. За кражу он получил три года тюрьмы. Самое интересное здесь, что уголовное дело было заведено на лицо с другой фамилией, и Антон Кузнецов отбывал срок под чужой фамилией. Это лишний раз доказывает, что в нашем государстве возможно все! Аналогичная схема была предпринята в отношении Андрея Попова, который почему-то у дагестанцев также фигурирует под чужой фамилией.
— После признательных показаний Андрея в дезертирстве, когда вас фактически предали, каким вам представилось дело?
— Предали не только меня, а все общество. Однако в том, что он сказал правду, что его насильно удерживали на кирпичном заводе в Дагестане, тогда никто не сомневался, и сейчас никто не сомневается. Я знаю массу примеров, когда люди рассказывали, что их родственников, не солдат, там удерживали. Паспорта отбирали и говорили: «Мы тебя не держим, не хочешь — не работай!» Но куда без паспорта пойдешь? Даже чтобы купить билет на простой автобус, нужно предъявить паспорт, уже не говоря про поезд и самолет. Во-вторых, на четыре тысячи рублей, которые якобы им платили, невозможно было куда-нибудь уехать. Что наемники получали зарплату — утверждение директоров заводов. Сами же ребята категорически отвергают, что когда-либо им давали деньги. Все говорят: работали за еду. Так что уехать возможности не было никакой.
— Были ли подобные случаи в вашей практике, когда потерпевшая сторона отказывалась от своих предыдущих показаний?
— Да, в числе подобных — случай с Александром Б. из Энгельса. В различные инстанции, в том числе к нам, обратилась его мама. Она сообщила, что ее сын самовольно покинул воинскую часть, и для его задержания прибыли военные следователи и сотрудники Энгельсского отдела милиции, которые организовали штурм квартиры. В результате были нанесены побои отцу солдата, офицеру в запасе. С травмой головы и другими увечьями мужчина был доставлен в больницу. Это все она описала в своем обращении к нам. Также мы начали этим заниматься, нас поддерживала пресса. Но в какой-то момент распространяется официальное заявление Следственного комитета, в котором сообщалось, что отцу Б. никто телесных повреждений не наносил и квартиру никто не штурмовал. Чем закончилось там дело, не знаю. Мы — общественники и защищаем честных людей, а потому из этого дела вышли сразу.
— На чем основывалась ваша уверенность в невиновности Андрея, кроме слов его семьи?
— В деле Андрея Попова есть много вопросов и нестыковок, необъяснимых с точки зрения закона и логики. Во-первых, как я уже сказала, Андрей Попов фигурирует в Дагестане под чужой фамилией. И якобы эта фамилия подтверждена его отпечатками пальцев. Здесь настораживает вот что: по закону база данных отпечатков пальцев является секретной, и все операции с ней могут производить только правоохранительные органы. Во-вторых, не ясна ситуация с документами Андрея Попова. Его паспорт на момент призыва находился дома, его отобрали военные прокуроры, когда уже дело было возбуждено. Этот паспорт до сих пор не нашелся. Кроме того, солдат во время службы должен всегда при себе иметь удостоверение личности — военный билет. Так вот, этот военный билет непонятным образом оказался в материалах уголовного дела, а не у солдата. Это тоже знак вопроса, на который не хочет отвечать военное следствие. Ведь если солдат исчез и его военный билет сразу передали в военную прокуратуру, то это означает, что кто-то готовил акцию, чтобы потом было выгодно представить исчезновение Андрея Попова как самовольное оставление воинской службы. Следствие с самого начала занимало обвинительную позицию: они собирали только доказательства вины. Любой факт, который я трактую как доказательство в пользу Андрея Попова, они поворачивают так, что он уже свидетельствует о его вине. Как, например, случай с директором завода. Подтверждение того, что человек был там, я трактую в пользу Андрея, что он не врал, а следователи — в пользу обвинения. Доказать невиновность Андрея Попова очень просто. Нужно за все последние десять лет запросить сведения в Пенсионном фонде. Так называемые «письма счастья» подделать нельзя. Они поступают ежеквартально, пофамильно на каждого человека. Насколько мне известно, таких запросов следствие не делало. Это и понятно: им важно обвинить человека. Ведь если он окажется невиновным, то придется отвечать тем, кто незаконно его преследовал. В уголовном деле Андрея Попова работали три адвоката. И непонятно, почему они такую работу не провели. Ведь если сведений в Пенсионном фонде нет, если у него не увеличивалась накопительная часть пенсии, то тогда надо возбуждать уголовное дело против директора завода, который нелегально использовал труд рабочих. Сама ситуация, в которой Андрея Попова обвиняют, а директору завода даже пальцем не пригрозили, говорит о том, что все прекрасно знают, что происходит на кирпичных заводах в Дагестане, и знают далеко за пределами этого региона. Это дает основание предположить, что произвол вершится с благословения власти.
— Изменилось ли ваше отношение к ситуации после признательных показаний? На ваш взгляд, Андрей дал их по своей воле или на него было оказано давление?
— Признательные показания Андрей дал, конечно же, сам. Он просто стал жертвой обмана. Как он мне рассказывал, после Дагестана следователь привел к нему бесплатного адвоката с кавказской фамилией. Первое, с чего начал этот правозащитник, — предложил ему версию самообвинения, пообещав, что освободит его от тюрьмы. Андрей, вероятно, решил пойти по простому пути. Я не люблю людей, а особенно мужчин, в которых нет стержня. На мой взгляд, нужно было отстаивать свою правоту до конца. Ему была оказана колоссальная поддержка: помогал наш Союз, фонд «Православие и современность» дал семье 35 тысяч рублей на поездку в Дагестан, 30 тысяч выделили на оплату услуг адвоката и 100 тысяч рублей собрали журналисты для того, чтобы семья могла выполнить все процессуальные нормы — везде сопровождать Андрея. Люди помогали бескорыстно. И даже, насколько мне известно, собирались открыть счет в помощь семье Поповых. Этот вопрос даже был уже решен, но тут прошла информация, что Андрей дал признательные показания, и это у всех вызвало шок, в том числе у меня.
— Почему гособвинитель попросил суд рассматривать дело не в особом порядке, как было заявлено изначально, а в общем?
— Потому что они хотят теперь устроить показательный процесс. Побег Андрея Попова стал толчком к обсуждению проблемы рабства в нашей стране. Международная Декларация, которую подписала Россия, запрещает принудительный труд. Мировое сообщество в отношении государств-нарушителей применяет санкции: экономические, политические и так далее. Одна из возможных санкций — замораживание всех счетов наших людей за рубежом. А это, как вы сами понимаете, было бы крайне нежелательно. Поэтому властям сейчас нужно во что бы то ни стало показать мировому сообществу, что Андрей врал. С учетом большого количества журналистов, прибывших на первый судебный процесс, конечно, очень выгодно было, чтобы они приехали и 9 декабря на следующее заседание суда и сами услышали, как Андрей во всем признается.
— Вы верите в оправдание Попова? При каких условиях это может произойти?
— Нет. Думаю, что он получит семь лет лишения свободы. У него были все предпосылки к тому, чтобы он был оправдан. Для этого нужно было соблюсти две вещи: не оговаривать себя и на фоне отсутствия признания добиться рассмотрения дела в общем порядке. Все обвинения рассыпались бы, и он был бы оправдан. Сейчас, когда человек дважды признал свою вину (один раз на бумаге у следователя, второй раз вслух на судебном заседании), надеяться на оправдательный приговор не приходится.
— На ваш взгляд, Попов — дезертир?
— Я верю в то, что он говорил правду — что не вернулся в часть не по своей вине. Есть показания других мужчин, которых общественности чудом удалось спасти из Дагестана. Все рассказывают то же самое: всех на принудительные работы доставили в невменяемом состоянии. Кто-то на вокзале чай попил, после чего ничего не помнит. Кто-то в тамбуре покурил одолженную кем-то сигарету, после которой также случился провал в памяти. Более того, в Саратовской области несколько лет назад был аналогичный случай. На станции Сенная нашли солдата, который возвращался из отпуска. Срочника обнаружила девушка, он был в невменяемом состоянии. У молодого человека была полная амнезия, он даже не мог сказать, как его зовут. Вероятно, его тоже везли на Кавказ, но доза одурманивающего вещества была так высока, что похитители испугались, как бы он не умер, и оставили его на середине дороги. Длительное время парень проходил лечение в психиатрическом диспансере Вольска, а девушка обратилась в программу «Жди меня», через которую удалось найти родственников солдата. Он оказался родом из Республики Марий Эл. Кстати, этот солдат возвращался в то же самое Татищево, где служил Андрей. Наш Союз солдатских матерей абсолютно убежден, что существует (или, по крайней мере, существовал) отработанный канал поставки солдат на различные предприятия. Мы будем собирать доказательства этого.
— Насколько мне известно, Андрей Попов позвонил вам и попросил прощения за свои слова…
— Да, но это ничего не меняет. После суда он понял, что его обманули. Он сразу мне позвонил после заседания, попросил прощения. Что здесь можно сказать? Любой человек должен взвешивать свои поступки. Опрометчивые шаги потом нельзя исправить. Дело Андрея Попова однозначно фабриковалось, следствие с самого начала ставило цель обвинить его. Когда же стало ясно, что против солдата недостаточно доказательств, то обманным путем заставили его оклеветать себя. Хочу подчеркнуть, что каждый из тех, кто сидит в Кремле и следит за делом Попова, знает, что можно встретить человека, который не предавал ни разу, но нельзя найти человека, который бы сделал это только один раз. Сегодня люди, ведущие следствие, предали интересы Попова, завтра они предадут власть. Поэтому я уверена, что от предателей в правоохранительных органах избавятся при первой же возможности в самое ближайшее время. Это не голословное утверждение, а результат моих двадцатилетних наблюдений — как только следователь угодил начальству и совершил подлость в отношении подозреваемого, через некоторое время он вылетает из следственных органов. Причем чаще всего по надуманным причинам. Предателей и подлецов в своем окружении иметь никто не хочет.
— Намерены ли вы дальше помогать Попову?
— Я правозащитник по велению души. Мне было обидно и досадно, когда Андрей дал ложные признательные показания. Но, как правозащитник, я не могу отказать ему в помощи. Буду давать ему честные юридические консультации, подсказывать, как быть в этой сложной ситуации.
— Спасибо большое! Здоровья и удачи в вашем непростом деле!