Главная > Известный собеседник / Статьи > Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки


7-03-2015, 17:53. Разместил: admin
Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Президент Торгово-промышленной палаты Саратовской области, уполномоченный по защите прав предпринимателей при губернаторе, член правления ТПП России, член Общественной палаты Саратовской области, и это еще далеко не всё...

Какое-то невообразимое количество должностей рисует образ холодного, расчетливого карьериста, который волею судьбы (ну и совсем немного таланта, как утверждают злые языки) попал в нужный момент и в нужное место — правительство Саратовской области — еще в юном возрасте... Потом шел танком от цели к цели... пока не стал тем, кем хотел быть. Но это для тех, кто лично не знаком с Максом, Максимом и Максимом Альбертовичем «в одном флаконе». Впрочем, даже при внимательном анализе его регалий выясняется, что большинство из них не приносит их владельцу каких-то финансовых дивидендов, потому как работает Фатеев в основном на общественных началах. Ну а в таланте Максима Альбертовича, с отличием окончившего саратовский «эконом» и с успехом защитившего диссертацию, кстати, собственноручно написанную, сомневаться не приходится. Не зря его способности в свое время высоко оценил сам Евгений Максимович Примаков, умеющий разбираться в людях.

Однажды у Максима Альбертовича спросили, дескать, вы так сильно загружены работой, а бывают ли моменты сожалений, что чего-то не успеваете. И знаете, что он ответил? Он сказал, что «самое большое сожаление, которое камнем висит на душе, — мало внимания уделял своей маме, а она уже ушла...»

Максим Фатеев 17 марта отметит свое 45-летие. Накануне юбилея мы встретились.

Сусанна Оганезова
Фоторепортаж Игоря Чижова

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Не люблю ставить «вешечки»

Максим Альбертович, вы знаете, что являетесь, пожалуй, единственным руководителем топ-уровня в Саратовской области, с кем можно запросто поговорить онлайн и кто открыто высказывает свою позицию по разным проблемам в соцсетях? Это теперь ваш стиль жизни?

— Я никогда не пытался и не хотел быть закрытой фигурой. Те, кто меня помнит не один десяток лет, прекрасно знают, что Фатеев никогда не перекрывался от проблем и всегда открыто высказывал свою позицию. Уверен, что ни президент региональной палаты, ни уполномоченный по защите прав предпринимателей не могут быть закрытой и непонятной фигурой. Поэтому я всегда открыт для прессы и в соцсетях. Может быть, это просто потребность в нормальном общении. Не люблю ставить «вешечки»: этот человек хороший, этот — плохой, белый или красный. Мы все люди разные, и вообще человечество — оно многоцветное. Я тоже бываю разным. Живу в социуме, считаюсь с ним, но порой требую, чтобы и он тоже считался с моим мнением.

Вы сказали, что никогда не перекрывались от проблем. А не возникло разочарования и желания, так сказать, « уйти в себя », когда обычная публикация фотографий с семейной прогулки по неухоженным улицам в сопровождении с критической заметкой привела к конфликту с мэрией Саратова? Так, что даже глава Саратова Олег Грищенко вступил с вами в полемику и назвал вас блогером?

— Я конфликты на ровном месте не люблю. Если конфликт принципиальный, то буду отстаивать свою точку зрения до конца.

Но если поговорить конкретно об этом случае...

— Мне абсолютно не жаль, что этот конфликт произошел. Единственное, что было неприятно, так это появление не вполне объективных мнений, суждений. Однако эта история положительно повлияла на изменение ситуации в данном конкретном районе. Убежден, что любые власти должны работать без личных обид, открыто и честно. Спокойное обсуждение каких-то моментов, которые не устраивают жителей, — в этом и есть сила власти.

— Много вообще недругов или, может быть, даже врагов?

— Враг — это равный человек тебе. Ты его должен уважать. У меня, наверное, все-таки недруги.

— А какие основные к вам претензии у недругов, как вы считаете?

— Может быть, успешность, как они ее видят со стороны. Если это так, то она не с неба взялась, это результат большой работы, которая принесла как приобретения, так и потери.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Почему мы боимся отдать часть власти регионам?

ТПП нашей области всегда на виду. Заметно, как палата активно способствует налаживанию диалога между бизнесом и правительством. Но какие ответные конкретные шаги предпринимает правительство по отношению к бизнесу?

— Спасибо большое за оценку работы нашей палаты. Правительство сегодня в сложной ситуации. И это понятно. Колоссальный бюджетный долг и как следствие — сложность выделения финансовых средств на поддержку бизнеса. Вместе с тем прошли обсуждения по ряду законопроектов, так называемых «налоговых каникул», инициатором которых вместе с депутатами выступило правительство региона. Региональное правительство всерьез заинтересовано в развитии малого и среднего предпринимательства. Эти шаги сделаны в рамках антикризисного плана. Конечно, не стоит рассчитывать, что меры поддержки будут такими же, как в докризисный период. И все же ряд направлений поддержки сохранен. Кстати, и по финансовой поддержке вопрос, уверен, будет решен.

Вы всегда очень осторожно высказываетесь в адрес нашего саратовского правительства. Почему? Разве нет причин для критики?

— Я слышу, как многие высказывают, например, Пожарову какие-то претензии. Но, поверьте мне, экономическому блоку в сегодняшних условиях очень непросто. И то, что он в этой ситуации слышит про патенты, рискуя потерять какие-то бюджетные поступления, понимая, как бывший бизнесмен, что, потеряв в малом, можно выиграть в большом. А борясь за малое, можно потерять большое. И в этом плане я — государственник. Хотя и со своим предпринимательским прошлым расставаться не хочу, это моя свобода... А правительству могу пожелать только здоровья и сил, чтобы ввести тот антикризисный план, который был разработан. Ведь в чем сейчас большая проблема? Полномочий маловато у региональной власти, и это касается не только нашей области. В правительстве Радаева — сильная команда, у них огромный потенциал, у них есть хорошие связи с федеральным центром. Полномочий бы побольше.

Что нужно сделать и кто должен сделать, чтобы эти полномочия предоставили?

— Это должно сделать правительство РФ. Ведь не испугался в свое время Евгений Максимович Примаков это осуществить. Да, любая реформа требует серьезного обдумывания, но у нас времени мало. Давайте думать ночами.

Вопросы внутренней политики определяют известные люди в стране. В частности, наш земляк, первый заместитель главы администрации Президента РФ Вячеслав Викторович Володин. У вас с ним складываются рабочие отношения? Вы можете обратиться к нему напрямую с таким пожеланием, например, про расширение полномочий области?

— Есть люди, через которых, наверное, мог бы обратиться. В какие-то моменты это удавалось, и я благодарен этим людям. Считаю, что это очень сильный политик, государственный деятель. Подчеркиваю, не чиновник, а государственный деятель. Он всегда держит руку на пульсе страны, при этом не забывая свой родной регион и помогая ему. По поводу полномочий, я думаю, что он об этом знает. Вячеслав Викторович многое делает для того, чтобы реформы реализовались.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

В 98-м был «веселый шок»

Вы работали в правительстве Саратовской области в конце 90-х годов. Проработали там до июля 1998 года, а затем возглавили ЗАО «Саратовская лизинговая компания при внебюджетном фонде Правительства области». Таким образом, вам удалось рассмотреть кризис, что называется, с близкого расстояния и во всех ракурсах. Чем, на ваш взгляд, отличаются кризисы 1998 и 2015 годов? Насколько эффективно работало правительство тогда и сейчас?

— В августе 1998 года я был в бизнесе, а во власть вернулся несколько позже. В тот период рухнуло очень многое. Рухнули банки, которые были нашими учредителями и где мы обслуживались. Тогда был, знаете, такой «веселый шок». Все понимали, что к этому шло, потому что системы ГКО ничем не отличались от системы МММ, которую разгромили за 2-3 года до этого. Но взяли на вооружение всю схему, только на уровне целой страны. Поэтому выход из того кризиса был как-то более понятен. К тому же антикризисное правительство Евгения Примакова оперативно провело много структурных реформ. В том числе в межбюджетных отношениях. Сейчас такие посылы от регионов, от того же Евгения Максимовича Примакова, идут постоянно: «Вернитесь к схеме 50 на 50». Простая схема — 50 процентов доходов остается здесь, а 50 уходит в федеральный центр, потом они распределяются между регионами, идут на федеральные проекты и т.д. Понимаете, сейчас кризис не имеет четко обозначенных экономических границ и рамок, поэтому все суждения о возможном выходе или сроках выхода из кризиса разнятся. Ведь каждый воспринимает и видит эту перспективу для себя очень по-разному. Сегодняшний кризис, и ни для кого это не секрет, связан с внешнеполитическими обстоятельствами. Когда над экономикой довлеет политика, тогда здравые экономисты берут некую паузу. Но нельзя сказать, что правительство совсем ничего не делает. Оно предпринимает антикризисные меры. Мы же видим, что происходило и происходит сегодня на валютных площадках. Тот шок, который все пережили в декабре, вряд ли повторится...

То есть такого падения рубля не будет?

— Надеюсь. Ну не может Центробанк быть настолько неэкономическим инструментом, каким он пытался себя сейчас позиционировать. И Центробанк, и министерство экономики — это все один штаб. Он не может, так сказать, сидя, как Зевс на Олимпе, просто давать какие-то посылы и все. И нисколько в этом не участвовать. Все-таки на то и Центробанк, на то и национальный банк, который должен находиться в этом процессе. Нельзя говорить: вот Улюкаев — либерал, Кудрин — либерал, а Глазьев, например, — консерватор. Здесь должен быть симбиоз. Поэтому для меня примером, хоть убейте и распните, является правительство Примакова, потому что это было первое консолидационное правительство. В него входили и коммунисты, и либералы, и консерваторы. В сложные моменты опирались на все здравые силы. Ведь нельзя говорить, что консерваторы — патриоты, а либералы — антипатриоты. Это неправильный подход. Опять деление на черное и белое. Я вижу патриотизм и в высказываниях Улюкаева, и в словах Глазьева. Они все идут к одной цели, но разными путями. А вот соединить их — это задача президента. И я вижу, что ему это удается.

Вот вы часто вспоминаете Евгения Примакова. А что, за эти десятилетия больше ни одного толкового или равнозначного экономиста и политика не появилось в России?

— Я считаю его лучшим премьером в новейшей России.

Есть шансы, что к нему прислушаются власти?

— Да, конечно, Примаков ничего не говорит просто так.

Вы с ним поддерживаете связь?

— Пусть не так часто, как хотелось бы, но я продолжаю общаться с ним. Несмотря на свой почтенный возраст, Евгений Максимович весьма активен. Мудрость, которая ему присуща на протяжении тех лет, которые я его знаю, с 2003 года, она, как алмаз, становится чище и ярче. В этом человеке концентрация опыта, мудрости, знаний.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Покажите мне эти эшелоны с предпринимателями

Президент ТПП России Сергей Катырин в своем интервью «РГ» сообщил, что отечественные бизнесмены адаптировались к работе в условиях санкций. Вы согласны с таким утверждением? Хотелось бы некоторых пояснений, каким образом они адаптировались?

— Безусловно, адаптация к работе бизнеса в условиях санкций — это не однодневный процесс. Бизнес реагирует на все изменения, в том числе на санкции, молниеносно и продумывает пути своего развития. Адаптация — это скорее шанс занять высвободившиеся ниши. Местный производитель с трудом прорывался в торговые сети. Сейчас в условиях практически нулевой конкуренции есть шанс поконкурировать не только по качеству, но и по цене. Я совершенно согласен с Сергеем Николаевичем — мы можем это сделать. А санкции, шапкозакидательство — это лишь ответные меры и большая политика. Бизнесу некогда играть в политические игрушки. Ему нужны инструменты поддержки внутри страны: доступные кредиты, сниженные налоги, льготные тарифы.

В кризисы, как известно, бизнес старается перейти в так называемую «серую» зону. А вы сказали, что часть налогов должна оставаться в регионе. Насколько эта мера будет эффективной, если учесть, что к тому же многие предприниматели покидают область, страну?

— Знаете, предприниматели — это такая перемещающаяся среда. Массового оттока предпринимателей я не вижу. Уверен, найдутся те, кто будет комментировать мои слова. Ну покажите мне эти массы, покажите мне эти эшелоны, эти самолеты, забитые предпринимателями, которые уезжают из Саратовской области.

Ну, эшелонов, может быть, и нет. Но настроения такие присутствуют. По сути, мы становимся свидетелями очередной волны эмиграции. Однако кто-то же остается здесь и пытается если не реанимировать свое производство, то, возможно, перепрофилировать. Есть уже такие примеры?

— Чемоданные настроения всегда посещали и простых граждан, и предпринимателей, особенно в периоды кризисов. Да, есть потери в рядах сферы общепита, это объективно. Малый бизнес страдает в первую очередь. С другой стороны, предприниматели — максимально мобильный слой населения, это ведь такие живчики. Любая сфера бизнеса, помогающая человеку, всегда будет востребована. Мы же продолжаем есть, пить, одеваться... Так что сейчас приводить примеры успешной переориентации рано. Время покажет.

Сейчас многие предприниматели и бывшие чиновники активно общаются в соцсетях. Много интересного узнаем об их жизни в иллюстрациях. Например, о Павле Угланове. Как он успешно ловит рыбу в океане, живет в Майями и там создал свой бизнес. Как вы к этому относитесь?

— Эмиграция — дело добровольное. А Паша Угланов — успешный бизнесмен. Да, он был замминистра промышленности, правда, совсем недолго. Он очень хотел во власть. Я ему говорил: не твое это. И он это потом сам подтвердил. Не его — в силу его характера, свободолюбия. Но он все свои деньги заработал в бизнесе. У него было много бизнес-проектов, основным стало газозаправочное дело. Он успешен и богат. И, кстати, никогда не скрывал этого. Всегда был немного эпатажен. Приглашал сюда, скажем, «Ласковый май». Но в этом весь Паша. В то же время не устраивал пир во время чумы. Делал все это для друзей и всегда искренне, от души.

А что можете сказать про Алексея Прокопенко, который тоже уехал из страны и теперь находится в федеральном розыске?

— Про Алексея я ничего не могу сказать. Мне очень жаль, что так все у него получилось. Я до сих пор считаю, что это какая-то человеческая трагедия...

Как бы вы могли прокомментировать информацию о трех тысячах предпринимателей, якобы уже покинувших область?

— У меня нет таких данных. Безусловно, кто-то уезжает. Но большинство на своих местах и стараются решать свои проблемы. Всегда говорю: дорогие мои коллеги, я такой же предприниматель, как и вы, нахожусь в таких же рыночных условиях. У меня нет ни одного рубля бюджетных субсидий. Мы сами зарабатываем свои деньги, поэтому не доводите до края. Когда все суды уже пройдены, все гвоздики забиты по самую шляпку, а вы в этот момент только приходите. Мне остается только развести руками и пригласить похоронный оркестр. Надо в процессе болезни обращаться, чтобы ее вылечить. Еще раз обращаюсь к предпринимателям: пользуйтесь своими правами, знайте их.

То есть они могут просто вам позвонить?..

— Да. Кстати, у меня есть реестр внеплановых проверок. Смотрю, действительно ли такая проверка проводится. Тогда мы туда выезжаем по просьбе, заявке предпринимателя.

А что вы можете сделать?

— Следим, чтобы не было перегибов, коррупционных проявлений, давления на предпринимателя.

Как именно вы осуществляете этот контроль?

— Мы присутствуем на выездной проверке в любом муниципальном образовании саратовского региона. Таких внеплановых проверок много. Но где-то 60-70 процентов заявок на них областная прокуратура отсеивает. Остается 30 процентов — это все равно немало. Все-таки контролирующие органы хотят выполнять свои функции, они рвутся на проверки. Поступают сигналы. У нас любят сигнализировать.

Какие еще жалобы у предпринимателей?

— У нас самая основная проблема, наверное, с 1861 года — земля. Если на органы муниципального контроля поступает жалоба, то я с закрытыми глазами могу сказать, что это будет земельный вопрос. К сожалению, земельные отношения у нас очень часто не регламентированы. Еще раз призываю, через ваше издание, всех глав муниципальных образований вернуться к этому вопросу. Будут жалобы — будем разбираться, невзирая на лица.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Каста барыг тоже большая

Много нареканий сегодня получают ритейлерские сети по поводу необоснованного повышения цен. Однако их обещают заморозить на некоторые виды продуктов. Чем эта мера может аукнуться?

— Власть сумела найти общий язык с ритейлерами по этому вопросу: 5 марта торговыми сетями был подписан открытый меморандум об ограничении наценки на социально значимые товары на уровне 10 процентов. Документ открыт для всех, кто хочет присоединиться к нему. Достаточно заявить об этом в ТПП, а мы со своей стороны обещаем распространить информацию о таком ответственном решении в СМИ. Но надо помнить и о том, что цена на конечный продукт складывается все-таки не в торговой сети, не в лавке. Основная наценка идет у производителя и у оптовика. Когда мы говорим, что все отрегулирует рынок, именно в этой схеме он и регулирует. Государство в лице губернатора, правительства области здесь отлично выполнило свою социальную функцию, высказав позицию: ребята, давайте договаривайтесь, а то все затянули пояса, а у вас — без изменений, так не бывает. Со стороны государства, скорее всего, уступка заключается в том, что бизнес продолжает работать в нормальном, в том числе неизменном налоговом режиме. Для предпринимателей самое главное — пусть будет штиль. Если я плачу в казну пять рублей, то пусть так будет в течение всего года, а лучше трех. Одни лишь разговоры по типу «вот буржуи жируют, а мы последнюю краюху с солью доедаем» — они понятны, но постоянное давление на торговлю со стороны общества — это, видимо, в крови. Те, кто никогда не зарабатывал добавленную стоимость, чаще всего оказываются втянуты в эти разговоры. Правительство и сети, откинув эмоции, пошли на диалог, договорились, в итоге сделали очень важное дело.

Но мы все ходим в магазины и видим, что, например, бананы перед новым годом стоили по 30 рублей за килограмм, а теперь по 80. Сейчас вообще нет такого товара, который бы не вырос в цене. Как вы думаете, что будет дальше, с учетом того, что уже сейчас некоторых предпринимателей поставщики переводят на полную предоплату?

— Предприниматели — это такой класс, который все равно будет переориентироваться. Закрыли рынок фруктов из Европы, тогда будет искать в Азии. Сейчас предлагают Латинскую Америку, но это далеко, транспортная логистика очень тяжелая. Кроме того, не забывайте, что рубль потерял 70 процентов от своей стоимости. К тому же в мутной воде всегда есть место для спекулятивных процессов. С этим нужно разбираться, но очень аккуратно, чтобы не напугать добросовестный бизнес. Нельзя действовать по принципу «бей своих, чтоб чужие боялись». А то чужие так испугаются, что всем от этого будет очень нехорошо.
Но есть, например, группа товаров — определенные лекарства, без которых человек может умереть. Вот когда люди пытаются нажиться на чужой беде, завышают необоснованно цены в таких тяжелых условиях, тогда они перестают быть для меня предпринимателями. Они становятся для меня такими же барыгами, какие были в блокадном Ленинграде. А есть предприниматели. Каста барыг — она тоже очень большая. Но нам они не друзья.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

У русских должна быть своя мечта

Вы сказали, что вы тоже предприниматель...

— Я управляю бизнес-структурой.

А своего бизнеса нет?

— Нет.

А как вы заработали свои первые деньги?

— Свои первые деньги я заработал в 14 лет, работая почтальоном. Я копил на магнитофон. Каждое лето, начиная с 7-го класса, работал на мехтоку — кстати, хорошие деньги платили. После 9-го класса я купил себе финский костюм и джинсы Rifle (очень модные джинсы в середине 80-х годов. — Авт.). Это удовольствие обошлось мне в 300 рублей. Поэтому я знаю, что такое зарабатывать деньги. Когда в 90-м пришел из армии, перевелся на вечерний, затем на заочный, приходилось класть плитку, потом торговать. Предприниматель — это огромнейший труд, большая ответственность и судьба. Умение создать какие-то условия для себя, своих близких и обеспечить их другим — в этом должна быть, я думаю, русская мечта. Вот есть «американская мечта» — заработав один доллар, стать в конце концов миллионером. И у русских должна быть своя мечта. Не только стать миллионером, а создать условия для себя и для других, желательно на своей родине. Вот это, думаю, достойно любой жизни.

На какие средства сегодня живет ТПП?

— В первую очередь ТПП живет своей экспертной работой, то есть товарной экспертизой, все, что касается внешнеэкономической деятельности, отгрузки товара за рубеж, поступления товара сюда. Мы подтверждаем сертификат происхождения товара. Впрочем, сертификация занимает не очень большой объем. Самая главная наша ценность — это специалисты, которые работают, что называется, «в поле», на вагонах — и перед новым годом, и вместо него. Экспертиза составляет около 50 процентов доходов палаты.

А остальное?

— Остальное — свободный рынок. Для того чтобы содержать это помещение, нужны очень большие деньги. Но я не могу уменьшить статус палаты в регионе, и мы платим эти деньги. Договариваемся с арендодателями. Они снизили нам арендную плату. И, считаю, это правильно, когда в эпоху кризисов идут на уступки таким якорным арендаторам, каким является ТПП. Еще мы проводим экономические исследования, консалтинг, бизнес-планирование, оценку, оказываем правовую поддержку — всего более ста видов услуг. Часть своих денег, которые зарабатываем, пускаем на обслуживание предпринимателей, особенно стартаперов. Членские взносы — это 3-4 процента от всего бюджета. Я в свое время выступал в ТПП РФ, чтобы вообще отменить членские взносы, для того чтобы не плодить «палатки», но по закону нельзя. Мы — членская организация, поэтому взносы должны быть. Кстати, они у нас не менялись 10 лет. Каждый раз доказываю правлению, что членские взносы повышать не надо.

Они высокие?

— Судите сами. Например, для предпринимателей сельской местности — 500 рублей в год.

А сколько всего членов?

— Более тысячи.

Мне казалось, быть членом ТПП — это престижно...

— Во все кризисы к нам идут предприниматели. Все понимают, что надо объединяться. Но у нас нет культуры объединения. Если каждый второй житель Запада состоит в общественной организации, профсоюзе и т. п., то у нас — нет. Поэтому общественная деятельность подвергается такому остракизму. Но у меня позиция такая — я не пложу мертвых душ. Для отчетности мне не надо. Многих освобождаю от членских взносов. Кстати, возвращаясь к Примакову. Помню, как в кризис 2008-2009 годов он говорил: «Ребята, не отказывайтесь от тех, кому сейчас тяжело. Они вам вернут потом все сторицей».

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

Я нахожусь на своем месте

Вы как бы балансируете на грани политика и экономиста. А к кому себя сами причисляете?

— Я хочу быть больше экономистом, но иногда приходится быть политиком.

То есть в политику — ни при каких обстоятельствах?

— У меня пока нет такого желания. Вот через несколько дней мне исполнится уже 45 лет, и многие говорят, что самый возраст, но у меня, повторюсь, пока такого желания нет. Считаю, что нахожусь на своем месте.

— А что должно произойти для принятия решения идти в политику?

— Ну, должен быть какой-то посыл, импульс.

Внешний или внутренний?

— Конечно, внутренний. Когда меня на работе поздравляют коллеги, то всегда им говорю, что без вас я просто гражданин Российской Федерации Максим Альбертович Фатеев, а с вами я президент Торгово-промышленной палаты. И это на самом деле так. Именно команда сделала нашу палату одной из самых лучших в стране, что могут подтвердить все коллеги во всех регионах России, предприниматели, которым смогли помочь. Многим, конечно, не смогли помочь, на то — свои причины, есть обиды. Кому-то Фатеев нравится, кому-то — нет. Это нормально.

То есть в вас сомневаются? Неужели до сих пор пытаются называть «золотым мальчиком», которому все с неба упало?

— Порой слышу такое.

Вы же рано оказались в правительстве?

— Мне тогда было 28 лет, я был самый молодой первый зам.

Так как это произошло? Это везение или талант? Вас туда за руку кто-то привел?

— На самом деле все было так. В четверг вечером дома раздается звонок. Спрашивают: вы такой-то? Завтра вас ждет руководитель аппарата губернатора. Будьте готовы встретиться с губернатором. В пятницу я встречаюсь с руководителем аппарата, это был Катков Александр Петрович, замечательный человек, офицер, мужик. Я с ним переговорил, он мне дал задание. Спрашиваю: «Ну, через недельку?». Он отвечает: «Завтра. Ты посмотри, как ты его сможешь выполнить». Просидел ночь. В субботу утром я встретился с губернатором. Переговорив со мной, он сказал: «В понедельник выходи на работу». Вызвал Бориса Леонидовича Шинчука, сказал: «Вот тебе человек. Его увидели. (Назвал людей, которые видели меня в моей работе.) Давай его попробуем. Люди сказали, что человек умеет работать. Тебе такой нужен».

А как Шинчук на это отреагировал?

— Это вы у него спросите. Я его в ту пору не знал.

Он вам устроил обкатку?

— Да, он умеет это делать. Борис Леонидович, пусть он меня простит за эти слова, несмотря на всю кажущуюся жесткость, в душе — добрый и ранимый человек. Я думаю, что с моим максимализмом ему тоже не всегда было просто работать со мной. Благодарен правительству области за ту школу, которую там прошел. Горизонты, которые открывает работа в правительстве, — это совсем другое. Здесь понимаешь, как работает власть, как она взаимодействует с обществом, с бизнесом. Меня очень сильно подковала эта работа. Я стал, может быть, более критично относиться к людям. Но все же, наверное, благодаря моей маме во мне больше позитива по отношению к человеку. Она всегда мне говорила, что люди изначально хорошие. Она была такой «шестидесятницей» и очень добрым человеком.

А по какой работе вас заметили?

— Я ведь работал в правительстве за год до этого приглашения, специалистом первой категории. Позвал Станислав Прокофьев (на тот момент замминистра экономики), которого я знал еще по «эконому». Он сказал: «Попробуй, зарплата, конечно, небольшая, но у тебя же есть на что жить». За несколько месяцев я дослужился до начальника отдела в минэкономики. Но тогда решил, что мне это уже неинтересно. Молодой был еще, всего 26 лет. Смело ушел в Первую губернскую лизинговую компанию генеральным директором. Зато тогда меня, видимо, заметили. Конечно, «пробили» по всем каналам. Все-таки 90-е — непростые годы были. Во всех отношениях.

Максим Фатеев: Бизнесу некогда играть в политические игрушки

«Три счастливых дня было у меня...»

Вы часто публикуете в интернете фотографии своих дочерей, рассказываете об их успехах. Какие-то замечательные стихи пишет ваша старшая дочка... Не боитесь впускать чужих людей в свой мир?

— Нет, не боюсь. Порой ворчит по этому поводу супруга. Своими дочерьми я горжусь. Они у меня красавицы! В моей жизни есть три самых счастливых дня. Это дни, когда родились мои дочки. Мне Бог их дал. Я очень долго хотел детей. Искренне благодарен своей супруге. Не каждая женщина в наше время способна на такое. Дочки меня тоже воспитывают, по-своему. Со старшей много спорим, бывает, обижаемся друг на друга. У нее проходит становление характера. Но на это мне говорят: «Есть в кого». Я вижу в ней свое отражение. Никогда не думал, что буду таким категоричным отцом. Когда был в ее возрасте, думал, что не смогу с детьми так себя вести. Но время все меняет. Семья — это тоже одно из моих достижений. Умение ее создать — не каждому дано. Вернее, создать-то просто, а вот сохранить...

Как будете праздновать юбилей?

— Все по стандартной схеме. За границу не поеду. Мы вообще очень оседлые люди, особенно жена. Хотя меня она называет кочевником. Поедем за город. Семья, отец, теща, друзья.

С каким настроением встречаете эту дату?

— Я не верю, что мне уже столько лет. Никогда не думал, что мне будет 45. В душе мне где-то 23-25 лет. Моему отцу — 73. Он не любит смотреться в зеркало. Говорит: не верю, что это я, ну, 30 лет максимум. Причем думаю, что в душе он действительно на уровне тридцатилетнего. Во всяком случае, со мной ведет себя часто именно так. Категоричность суждений вообще присуща нам, Фатеевым. У Фатеевых есть такая черта — уважая и принимая многие мнения, всегда остаемся при своем. Я думаю, что она передастся и моим дочерям.
Вернуться назад