27 Мая 2018 18:30 ВОСКРЕСЕНЬЕ
Новости
Объявление
Консультативная юридическая и медицинская помощь лицам, оформляющимся в стационарное учреждение социального обслуживания для престарелых и инвалидов.
Телефон: 8-917-308-51-50.
Вакансия
Редакция приглашает к сотрудничеству
менеджеров по продаже
рекламы на сайт.
Контактный телефон 8-927-226-14-36
Как отдохнуть без лишних вложений
Как бы ни скакал курс евро или доллара, последнее, от чего откажутся россияне, — зимние каникулы. Их, к счастью, никто не отменял. По мнению наших сограждан, в связи с сегодняшней экономической ситуацией в стране туристические агентства и турфирмы, казалось бы, должны были поднять цены на комплексные туры. Однако этого не произошло. Напротив, многие компании, оправдывая доверие своих клиентов, предлагают сейчас довольно выгодные предложения по турам, в том числе и в рассрочку.
Реклама


«Все будет хорошо», дядя Ваня?

«Все будет хорошо», дядя Ваня?

На Большой сцене Саратовского академического ТЮЗа имени Ю.П. Киселёва состоялась премьера спектакля по пьесе Антона Павловича Чехова «Дядя Ваня».

Постановку осуществил ученик Евгения Каменьковича Илья Ротенберг из Екатеринбурга. Молодой режиссер уже успел проявить себя на сцене театра Киселева, в качестве участника творческой лаборатории «Четвертая высота»-2017. Представленный им эскиз документального спектакля по пьесе Ирины Васьковской «Всё будет хорошо» на основе интервью с артистами получил благожелательные зрительские отзывы, был доработан и вошел в репертуар театра. Постановка прозвучала ностальгической песней, сотканной из криков души людей, служащих в старейшем детском театре страны. В них слышалось искреннее желание во что бы то ни стало сохранить традиции старого театра-дома, при этом мудро и безболезненно адаптироваться в условиях, диктуемых современным культурным пространством.

В «Дяде Ване» созвучный предыдущей постановке Ротенберга лейтмотив печального ощущения, что старый мир трансформируется, а будущее его неизвестно, проходит красной линией. Практически все главные герои, по тем или иным причинам, находятся в состоянии сильнейшего эмоционального и психологического напряжения. С первых секунд действия, даже если не читал текста, ощущаешь: выстрел будет обязательно. И безумно сострадаешь.

Доктор Астров в исполнении Алексея Карабанова – человек, за которым стоит какая-то большая драма, которая и лишила его возможности быть счастливым. Откуда контузия Михаила Львовича, усугубляющаяся алкоголем и переживаниями? Из поведения доктора напрашивается вывод, что этот человек в прошлом военный. «Пушечное мясо войны», он отравлен ей навсегда, и даже леса сажает по инерции, как параноик, чтобы хоть как-то обозначить себя в этой жизни. Он и рассказывает о деле жизни суетливо, впроброс. Да и все ключевые монологи Астрова звучат надсадно, если не сказать плаксиво. Даже приударить за Еленой ему диктует какая-та смутная догадка, что «так надо бы поступить, ведь я вроде как живой».

Под стать другу – дядя Ваня. Мастер психологического портрета Алексей Ротачков изображает Войницкого эмоционально выхолощенным человеком. Он потерялся в жизни и не видит в ней никакого смысла. Ощущения, что его тяготит праздность, не возникает. Слегка юродивый, он живет совершенно без цели и ориентира. Дядя Ваня стреляет не столько в профессора, сколько в собственную, болотистую, безнадегу. Этот выстрел – ради выстрела, ради общей встряски. В итоге утешения он так и не находит, погрязает в своей усталой обреченности еще больше.

На фоне Войницкого профессор Серебряков выглядит чуть ли не сугубо положительным героем. Заслуженный артист России Валерий Емельянов рисует своего персонажа яркими красками. Профессор измучен болями, не желает мириться с ними. Даже лечебную гимнастику он выполняет с какой-то изящной бравадой, вызовом. И в то же время симпатично носится со своей подагрой, предполагая, что она должна быть данностью для всех домочадцев. Искренне недоумевает, почему угнетает окружающих: он же такой добрый, хороший, занят делом, а в него еще стреляют. От души, без задней мысли Серебрков предлагает продать имение, чтобы всем стало хорошо. Что будет дальше со всеми жильцами имения, он до конца не может предположить, главное для него – озвучить сиюминутный порыв. Человек, легкий по своей сути, он не настаивает на своем. Нет, и не надо, зачем же стрелять? Забыли, уехали, и все на этом.

На фоне слабых духом мужчин женские образы предстают достаточно сильными натурами. Елена Андреевна показана актрисой Викторией Самохиной женщиной, которая свою скуку воспринимает «с холодным носом». Она живет в этом состоянии спокойно и вольно, всем видом показывая: таковы предлагаемые обстоятельства. В подтверждение готовности жить привычно скучно и дальше еще и ворот белоснежного пиджака решительно оправит. Елена скучает, но при этом от души всем сочувствует: мужу, которого по-своему любит; Соне, которой искренне пытается помочь; Астрову, чье душевное состояние находит схожим с ее собственным.

Гротесково решает образ Марии Васильевны Войницкой заслуженная артистка России Тамара Лыкова. Смысл жизни она себе выдумала. Деловитым секретарем вышагивает за профессором. Распираемая важностью от соседства с умницей-зятем, дама туго «закована» в узкий алый костюм. «Слушай Александра, Жан», - сознание вдовы тайного советника вынырнет из книжных глубин, и – назад. Блестящий образ!

Пожалуй, самым неожиданным в трактовке Ильи Ротенберга представляется образ Сони. Ирина Протасова играет далеко не серую мышку, а основательно стоящую на ногах молодую женщину. На нее в премьере ТЮЗа возложена та миссия, которую выполняет доктор Астров в пьесе: Соня, как может, движет жизнь. У нее и сенокос; и наблюдение за пьющими дядей и доктором ведется денно и нощно; и молоток для разных целей, в том числе экстравагантных (бутылку с вином открыть), всегда под рукой. Но событийный ряд, связанный с этой героиней, состоит не только из ее низменных поступков. Вот она теребит синий ситчик сиротского платьица, робко и в то же время решительно доверяя свою тайну Елене. В сцене отъезда отца и мачехи Соня вытянется стрункой в своих тусклых беретке и пальто, выжидательно глядя на профессора, – не позовет ли с собой. Красноречив спазм последних объятий, в которые девушка заключит Астрова. Актриса живейшей психофизики, Протасова мастерски и беспощадно ранит зрителей уколами Сониного одиночества.

Счастливыми в этой версии «Дяди Вани» выглядят только няня Марина и Телегин. Они очень гармоничны в происходящей вокруг них психологической кутерьме. Телегин (заслуженный артист России Александр Федоров) искренне обижается и не понимает упреков в свой адрес, он здесь уже настолько свой, что кажется естественнее и нужнее того же профессора. Обнимает гитару как девушку. Клубок пряжи в его руках кажется котенком. Вафля своим появлением если не вдыхает в дом жизнь, то точно наполняет его спасительной энергией. Ровно как и Марина. Актриса Тамара Цихан традиционно бесподобна. Няне и раньше было хорошо, когда просто работали (о чем она периодически ностальгирует), и сейчас неплохо. По-доброму, чуть свысока, по-крестьянски мудро пожившая Марина насмехается над праздным бытом, который установился с приездом Серебрякова, но в целом старушку все устраивает. В спектакле Ильи Ротенберга на этом персонаже серьезная смысловая нагрузка. Образ старой няни– с «цементирующим эффектом».

Мы уже писали о теме медленного таяния старого, привычного уклада, и, как следствие, связанным с этим душевным дискомфортом героев. Для натур более слабых, каким мы видим заглавного героя, это предчувствие и вовсе фатально. Жизнь для Войницкого что песок, утекающий сквозь пальцы. Поэтому при выпуклости других персонажей (подчеркнем, в версии Ротенберга) понимаешь, почему спектакль называется «Дядя Ваня».

Невозможность быть счастливыми и осознание этого дано в спектакле отправной точкой. И, что удивительно, обитатели усадьбы приспособились жить в таких условиях, и есть в их быту определенный уют. Есть в постановке настроение покоряющей «домашности» (заслуга художника-сценографа из Санкт-Петербурга Натальи Зубович). Соловьиные трели погружают зрителя в мир спектакля еще в фойе нового ТЮЗа. Входя в зал, ты словно падаешь в объятия озаренного светом дома. Со стенами слоновой кости, с застарелыми ржавыми потеками («наследие» многолетних дождей) под потолком, он на протяжении всей постановки, кружась по своей оси, будет «подставлять» зрителю то одну комнату, то другую, безмолвно прося: «пожалей меня». Этот дом словно говорит, что настоящая жизнь была в нем раньше, и теперь обыватели живут воспоминаниями о прошлых временах. И по большому счету новый спектакль ТЮЗа Ю.П.Киселева – о нарушенном жизненном укладе.

Во всяком случае в финальном монологе Сони нет стопроцентной безнадежной обреченности. В ее словах, напротив, звучит надежда на тихую радость. Которая неизбежна, если привыкнуть к мысли, что и так тоже можно жить. В работе. Без подвигов. Без событийных всплесков. Главное, что под соловьиные трели, доверительный шепот дождя и уютное кудахтанье няни Марины, которая все теряет и теряет в траве своих маленьких цыплят.

Автор Елена Маркелова