18 ЯНВАРЯ 2018 16:43 ЧЕТВЕРГ
Новости
Как отдохнуть без лишних вложений
Как бы ни скакал курс евро или доллара, последнее, от чего откажутся россияне, — зимние каникулы. Их, к счастью, никто не отменял. По мнению наших сограждан, в связи с сегодняшней экономической ситуацией в стране туристические агентства и турфирмы, казалось бы, должны были поднять цены на комплексные туры. Однако этого не произошло. Напротив, многие компании, оправдывая доверие своих клиентов, предлагают сейчас довольно выгодные предложения по турам, в том числе и в рассрочку.
Реклама


От промзоны к культурному кластеру

Центр современного искусства ВИНЗАВОД (г. Москва) отметил в этом году своё десятилетие. В рамках лектория галереи More Art мы поговорили с создателем арт-кластера Софьей Троценко, выясняя, применим ли такой опыт оптимизации городской среды в российских регионах.

От промзоны к культурному кластеру

— Софья, поздравляю вас с десятилетием ВИНЗАВОДа. Вопрос в связи с этим: насколько был предсказуем успех Центра? И каков оказался разрыв между тем, что задумывалось, и тем, что было в итоге реализовано?

— Начиналось все с семейного интереса к современному искусству. Наше первое знакомство с ним случилось на ярмарке «Арт-Москва», затем уже был Лондон, Арт-Базель. Стало понятно, что устройство московской арт-сцены, по сравнению с тем, что происходит на Западе, выглядит не системно. Поскольку я всегда исхожу из позиции «не нравится что-то — измени или сделай сам», возникла идея ВИНЗАВОДа. Скажу сразу: не у меня лично. Рождению ее предшествовали «брейнштормы», в ходе которых концепция будущего арт-кластера обсуждалась как с любителями искусства, так и с профессионалами. Например, важную роль в создании ВИНЗАВОДа сыграл наш первый арт-директор Николай Палажченко. Я горжусь тем, что в качестве главного архитектора нам удалось привлечь Александра Бродского. Он блестяще справился с созданием пространства, комфортного для восприятия современного российского искусства.

Какими должны быть составляющие успеха нашего замысла, на тот момент очевидно не было. Да, уже прошла Первая биеннале современного искусства, существовала «Арт-Москва», работали Московский Дом фотографии и ГЦСИ, но общего представления, каким же должен быть вновь возникающий культурный кластер, адекватный и своему времени, и пространству (а это 20 тысяч квадратных метров ¬— огромная территория!) — не было. Предстояло одновременно создавать и его, и общественную потребность в нем.

От промзоны к культурному кластеру


Галереи ютились по съемным квартирам, подвалам и офисным центрам, разбросанным по всей Москве. Как, по какому принципу наполнить ими 20 тысяч квадратных метров, создав одновременно стройную функционирующую систему, ясно не было. Мы решили сложить все компоненты и положиться на политику тех галерей, которых пригласили в качестве основных резидентов. Исходили из их запроса на то, что необходимо, чтобы это место жило активной культурной жизнью.

Тогда было сложно представить, что галереи будут работать ежедневно с 12 до 20, меняя экспозиции каждые полтора месяца, ведь, как правило, галеристы приезжали только по звонку коллекционера, а открытые выставки делали пару раз в год. Чтобы поддерживать интерес постоянной аудитории, нужно было стать настоящей арт-институцией.

Было понятно, что должна появиться удобная инфраструктура — и для зрителя, и для профессионалов. Должны быть кафе, мастерские, выставочные залы. А вот к необходимости постоянной программы вне галерей мы пришли не сразу. Нашим первым такими проектами стали публичная лекция Нормана Фостера и Международный фестиваль граффити. И только через год мы поняли: интерес к месту надо поддерживать постоянной программой и собственными проектами.

Постепенно площадка развилась от простого наполнения к самостоятельной институции. Для меня до сих пор неочевиден ответ на вопрос о разнице между задуманным и исполненным. Планы и контент постоянно развиваются, так что можно сказать, что максимум еще впереди, хоть уже сейчас проделана колоссальная работа.

— Для всех это были риски и имиджевые, и коммерческие, и творческие. Насколько было просто, сложно или специфично убедить всех создать какой-то новый смысл в едином поле? Ведь по большому счету, вам предстояло объединить конкурентов.
— Это была непростая задача, но все, кто на тот момент развивал и поддерживал современное искусство в Москве, понимали: рынок современного искусства может быть гораздо больше и шире, чем те, условно говоря, десять коллекционеров, работа с которыми как-то налажена. Мы предлагали создать место, аккумулирующее и дающее толчок к росту и развитию всех процессов, связанных с современным искусством. Нельзя не признать, что это было вызовом — оказаться на одной площадке с конкурентами. Все общались и дружили, но сомнение у всех присутствовало. Требование галеристов, которое мы с успехом выполнили довольно быстро — это наполнение площадки зрителями. Увеличение объемов продаж галерей за счет обеспечения большой проходимости — это была задача, которую мы ставили, и с которой справились. Было создано место, в которое стало приходить большое количество заинтересованных людей.

От промзоны к культурному кластеру


— Как скоро стало понятно, что проблема решаема, и наполняемость людьми, не только теми, которые нуждаются в мастерских и продавцах, но и теми, которые, собственно, станут «потребителями» искусства, возможна?

— С одной стороны, искусство элитарно, с другой, художник, будучи интровертивным существом по своей природе, обязан выносить на суд публики то, что создано. И делать это грамотно и профессионально. Выходить на суд не только объективного, квалифицированного, но и широкого зрителя.

— Все же, как скоро этот бизнес-проект стал успешным?

— Стремительно. Слагаемые успеха были подобраны верно и быстро дали синергетический эффект. Это удалось в первый же год. Толчком послужила выставка «Верю!» в феврале 2007 года, которая собрала огромное количество посетителей. Стало ясно: городу нужны новые краски, мы попали в точку. Так мы пришли к идее генерировать контент самостоятельно. Обратившись к профессиональным галеристам, мы посчитали, что решим эту задачу. Однако всего одна выставка в месяц силами постоянных резидентов достаточно быстро перестала удовлетворять нашу аудиторию. Так мы включились в новую работу. Появились и выставки, и образовательные проекты, и работа с другими институциями. Мы стали работать и с московскими, и с региональными музеями, с приглашенными кураторами.

— Насколько лично вам, как создателю арт-кластера, интересен и очевиден арт-процесс, который происходит в регионах? Видели ли вы «Триеннале современного искусства»? Большой цивилизационный разрыв между столицей и регионами, несмотря на информационную проницаемость, сохраняется. Насколько перспективно, по-вашему, оценить емкость региональных рынков и создать нечто единое?

От промзоны к культурному кластеру


— Мы были одними из первых, кто стал работать с регионами. Наш вклад в это — проект СТАРТ, созданный в 2008 году: организация первой персональной выставки для художников со всей России. Мы открыли немало имен молодых авторов, которые сейчас имеют и контракты с галереями, и выставки на западе. Женя Антуфьев, Иван Новиков, Иван Горшков, Татьяна Ахметгалиева, всего около 80 художников — все эти люди начинали со СТАРТа на ВИНЗАВОДе. Общая картина на момент создания проекта была такова: активности нет, но есть пульсирующие точки, с которыми и предстояло работать. И не нужно тут как-то особенно упираться в свою уникальность. Так происходит во всем мире. Это нормально. Париж — это далеко не вся Франция, а Нью-Йорк — не вся Америка. И не странно на этом фоне, что Москва — это не Россия. С регионами нужно и важно работать — это создает контекст, и этим «питаются» и столицы.

Последние лет пять активность регионов усилилась, появляются новые арт-центры, площадки, так или иначе, консолидирующие искусство — в Екатеринбурге, Красноярске и других городах. Вряд ли активность там будет на уровне Москвы, естественно, но говорить, что совсем ничего не происходит, тоже неправильно. В регионах есть творческие ВУЗы, стали появляться арт-центры, отдельные люди — пассионарии, которые активны в этом смысле. Но, например, во Владивостоке люди чаще уезжают в Китай и Японию, нежели в Москву. Наша задача сейчас найти с ними контакт и способствовать, тому, чтобы все то уникальное, что рождается в плане искусства на Дальнем Востоке, усиливало российскую культуру. Активность в регионах есть, она разная, она интересная, и она важна. И мы работаем с регионами с большим удовольствием. Просто для разных задач используются разные инструменты.

— Каков критерий отбора, который вы предъявляете к региональным художникам? Можно ли в этом смысле сформулировать нечто универсальное?

— Если мы говорим про проект СТАРТ, о котором я уже упомянула, то это всегда субъективное мнение профессионального куратора, которое и является экспертизой. Куратор современного искусства в «Эрмитаже» Дмитрий Озерков, заместитель директора Московского дома фотографии Анна Зайцева, уже упомянутый мною Николай Палажченко. Кроме того, раз в год мы привлекаем нового куратора, который делает свой цикл и отбирает художников по-своему. В этом году приглашены эксперты Юко Хасегава (куратор и со-куратор различных Биеннале по всему миру) и Симон Мраз (директор Австрийского культурного форума в Москве), которые также участвуют в отборе талантов. Наличие уникальной кураторской идеи, художественного высказывания, которое будет актуально, интересно — это основной критерий.

Все о проекте СТАРТ есть на его официальном сайте: www.projectstart.ru. Мы обрабатываем все сто процентов заявок, несмотря на то, что получаем их в огромном количестве со всей страны.

— Есть ли в России проблема кураторства? Что изменилось в этом смысле за десять лет активности ВИНЗАВОДа? Насколько актуальны российские кураторы? Выросло ли новое поколение? Где, как они формируются? Или все-таки это в первую голову пассионарная личность, которая в силу своих устремлений и интересов контактирует с художниками и участвует в арт-процессе по-своему вкусу и выбору?

— Я считаю, что важно и то, и другое. Образование крайне важно, но это не исключает необходимости практики. Нужна «насмотренность», интегрированность в художественные процессы. Я знаю случаи, когда человек, не имея искусствоведческого образования, но вращаясь в нужных кругах и правильно впитывая становился успешным. Например, наш куратор прошлого сезона Иван Исаев— математик по образованию, увлекся современным искусством. Невероятно начитан, посещает выставки по всему миру, знакомится с художниками и арт-сообществами, и в силу этого прекрасно разбирается в современном искусстве.

Есть и образовательные программы. Например, институт «База» Анатолия Осмоловского учит и художников, и кураторов способности мыслить, соотносить себя с тем или иным художественным направлением или тенденцией, позиционировать себя внутри актуального и исторического процессов. Безусловно, авторитет в этом смысле — Институт проблем современного искусства под руководством Иосифа Бакштейна. Фонд V-A-C, основанный Леонидом Михельсоном, занимается развитием и международной репрезентацией современной российской культуры посредством единой программы, объединяющей выставочные, образовательные и издательские проекты.

От промзоны к культурному кластеру


— Каков тренд сейчас в современном российском искусстве? И как он пересекается с мировым? По-прежнему ли мы в некоторой изоляции от общемировых тенденций в силу ориентированности на свою историю и политику?

— Честно говоря, мне кажется неправильным говорить о трендах в современном искусстве. Это живой процесс. Нужна временная дистанция, чтобы оценить, что было, скажем, в нулевых. Предсказывать, что останется от этого времени в истории искусства, рано, даже преждевременно. По крайней мере, я бы не смогла предсказать.

— То есть это всегда зависит от задания куратора и художников, готовых ответить на поставленный им вопрос?

— Вы имеете в виду технологию работы? Или искусствоведческую миссию? Это абсолютно разные вещи. Скажем, Великобритания в этом смысле очень тенденциозна — их в первую очередь интересуют социальные темы. Но есть масса коммерческих галерей, которые работают и с наднациональным. Так же и с российским искусством. Некоторое время назад был шквал дискуссий на тему — нужно ли современному российскому искусству сохранять свою идентичность. Но тут сразу всплывает другой вопрос: а что такое национальная идентичность в нашей многонациональной стране? Это всегда вопрос уровня рынка, которому в итоге эта «национальная» идентичность будет интересна. Если кто-то работает с чем-то уникально национальным, например, с росписью, владеет какими-то аутентичными техниками — это один вопрос. Какая-то абстрактная идея собственной инаковости — совершенно другой.

Но рынок — это в первую очередь экономические отношения субъекта и объекта, поэтому оставаться в своей коробочке когда-то станет бессмысленно. Ведь сейчас экономики некоторых корпораций превышают экономики отдельных государств. Существует тенденция к тому, что не останется национальных продуктов как таковых. Останутся конкурентоспособные. И никто не будет знать, где и что производится, где зарегистрировано то или иное юридическое лицо. Эти экономические процессы вскоре будут отражаться и на культуре. Неважно где родился художник, важно будет, кто покупает его искусство, и в каких музеях организуютсяего выставки.

От промзоны к культурному кластеру


— Вы как-то сказали, что у нас, у единственных, стабильность — признак застоя. В остальном мире это признак успеха.

— Это касалось 10-летия ВИНЗАВОДа. Мне много сейчас приходится говорить о его концепции, отвечать на вопрос, соответствует ли он уровню музея современного искусства, или все же нет. Как мы стараемся сохранять актуальность и в то же время — «самосохраняться» в своей нише, не терять лицо в Москве, где каждый день происходит невероятное количество чего-то интересного. Я говорю о том, что любая западная арт-институция, стабильно работающая 10-20 лет, априори считается успешной и вопросов к себе в этом смысле не вызывает, у нас же все с точностью наоборот. Если есть программа, есть аудитория, то не стоит сравнивать себя с московскими трендами. Тут бы я применила к нам мировые стандарты.

— Ваши личные предпочтения в искусстве?

— Отвечать на этот вопрос с моей стороны неправильно. Я руководитель арт-институции. Могу только сказать, что в том, что происходит на ВИНЗАВОДе, нет моего субьективного мнения. Я стараюсь собирать паззл, опираясь на мнения профессионалов. Я не навязываю своих личных вкусов профессионалам, с которыми мы работаем. Да, одно могу сказать — мне из всех видов современного искусства ближе фотография. Это самая живая фиксация момента. Я люблю классическую фотографию.

Беседовала Вероника Чернышева
Фото предоставлены пресс-службой ЦСИ "Винзавод".

Справка:

Софья Троценко – российский арт-продюсер, основатель ЦСИ «Винзавод», основатель Фонда поддержки современного искусства, директор Школы дизайна ИОН РАНХиГС при Президенте РФ.

Вероника Чернышева – художник, куратор, преподаватель кафедры туризма и культурного наследия Института истории и международных отношений НИ СГУ им.Н.Г.Чернышевского.
Добавить коммент
Полужирный Наклонный текст Подчёркнутый текст Зачёркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Включите эту картинку для отображения кода безопасности
обновить, если не виден код